Хмурое небо и барабанящий по набравшимся лужам дождь. Серый небосвод предупреждает, что такая погода на долго, а дождь зарядил и вовсе на несколько дней.

Приобняв себя за плечи, поёжилась от окутавшей меня сырости и побежала в подсобку с инструментами. Погода хоть и отвратная, но работу мне отменять никто не будет.

Пустынная улица, которая ещё даже не начала просыпаться предоставлена только мне и редким воронам, которые обычно своим криком нарушают тишину двора. Но сегодня даже они сидят, съёжившись и стараясь не шуметь.

Вдохнув прохладный воздух середины ноября, взялась за уборку.

Осенняя работа была самая нудная. Сгребать опавшие листья, которые то и дело разлетались от ветра. И самое обидное что на следующий деть опадала следующая партия листвы и всё по новой. А дождаться пока полностью опадут листья и потом только убрать, не разрешает директор. А в последние дни они ещё и примерзали к земле и приходилось их в прямом смысле отдирать, прилагая ещё больше сил.

Ближе к семи, закончив работу, забежала в квартиру, сполоснулась в душе, переоделась и побежала в школу. Завтрак куплю по пути. До зарплаты это просто буханка хлеба из булочной. Одна буханка это и завтрак, и обед, и ужин. Гуляй Ксюша, не лопни от переедания.

Сегодня вечером ехать в столицу, значит домашнюю работу надо будет сделать на переменах или сразу после уроков. Вечером не успею.

День прошёл как обычно. Вместе с Серёжкой сделали все уроки на завтра и вот стоим на перроне в ожидании электрички, которая отвезёт нас в столицу, совершать преступление.

Я ужасно боялась того, что собиралась сделать, но и Серёжку одного оставить не могла. Всё же он и его бабушка постоянно мне помогали. От волнения даже руки дрожали и зубы отдавали чечётку, ударяясь друг о друга. Можно было списать на холод, но как не странно от страха я даже его не ощущала.

Электричка была полупустой, и мы даже умудрились немного вздремнуть.

Двери поезда с тихим шипением открылись, выпуская пассажиров.

Мы тоже выскочили из пустого вагона и притаились за газетным киоском, разглядывая людей на перроне, присматривая себе будущую жертву.

Большинство работников приезжали с пригорода и на последней электричке ехали домой. Вот в это время, во время большого скопления людей можно незаметно вытащить бумажник у зазевавшегося человека.

К сожалению, людей на перроне было не много, а более-менее прилично выглядящих и того меньше. Какая-то дама с собачкой, в светлом пальто с натуральным мехом и высокий, широкоплечий мужчина с коротким ёжиком тёмных волос. Одетый в чёрную кожаную куртку, которая очень выгодно подчёркивала его шикарную фигуру. Глядя на него, я просто зависла, пуская слюни. Что-то внутри зашевелилось и толкало меня подойти к нему, рассмотреть, познакомиться.

Лицо рассмотреть не получалось, он стоял к нам спиной. За такой спиной можно ничего не бояться, подумала я про себя.

Серёга ещё кого-то показывал, а я просто не могла оторвать свой взгляд от замершей фигуры. Меня что-то в нём притягивало, вызывая трепет в душе и становилось страшно от этих ощущений.

– Ксю, не тормози! – пихнул меня в бок Серёга, выводя из раздумий. – Я беру на себя женщину, а великан твой.

– Что? Как? Подожди! – пыталась я остановить друга, но он уже растворился в толпе рабочих, которые бежали занимать места в вагонах, чтобы до дома доехать сидя, а не стоя в проходе.

Я замерла, пытаясь разобраться в себе. Я хотела подойти к мужчине, прикоснуться к нему, познакомиться, но совсем не хотела его грабить. Не хотела, чтобы он меня видел в момент моего позора!

Впервые в жизни мне было стыдно от своего поступка, который я ещё не совершила, но точно знала, что совершу.

Навязав на лицо шарф, я пошла по направлению к мужчине, который на фоне проходящих мимо него людей, казался огромным. Он стоял и осматривал перрон, поверх голов и даже не заметил моего приближения.

Подойдя в плотную, сделала вид, что споткнулась и вытащила из нагрудного кармана бумажник.

– Простите, – пропищала я дрожащим голосом и влилась в толпу рабочих.

Я так и не смогла разглядеть его. Мне было стыдно поднимать голову, чтобы взглянуть в лицо мужчины, заглянуть в его глаза, зато я ощутила аромат, исходивший от него, который взбудоражил мою кровь заставляя дрожать ноги, но вовсе не от страха.

С ума сойти, неужели можно опьянеть только от запаха человека?

С точностью могу сказать, что можно! Это я сейчас и испытала, еле передвигая ногами и стараясь не упасть, шла к самому дальнему вагону. Подальше от того, кто взволновал меня, опьянил и смутил.

Всё внутри разрывалось от противоречий. С одной стороны, мой отвратительный поступок, от которого мне было тошно, а с другой, встреча с этим мужчиной. Встреча, которая всколыхнула меня, словно удар электрошоком. Встреча, от которой ещё скорее захотелось выбраться из своего болота и уже с высоко поднятой головой смотреть на мир, а не сжиматься и прятать голову, когда на тебя показывают пальцем и говорят, что ты дочь алкашей и ничего в этой жизни не добьёшься.

Встреча, от которой захотелось жить!

Выйдя из полупустого вагона, в устрашающую темноту перрона, направилась в сторону дома, по пути догоняя Серёгу.

– Ну как? – спросил он меня.

– Нормально, – буркнула я, на что на меня посмотрели вопросительным взглядом.

Разговаривать совсем не хотелось и остальной путь мы проделали в полной тишине.

На детской площадке достали свою добычу и посчитали деньги. С двух кошельков сумма набиралась приличная. Только в моём бумажнике было тридцать тысяч, а сколько было у Серёжи мне было не интересно.

– После оплаты залога, ещё и останется. Держи! – протянул мне пятитысячную купюру Серёга. – Купишь себе поесть.

– Нет. Они краденные! – отмахнулась я.

– Ну ты чего? Что ты будешь есть целую неделю?

– Хлеб. Всё пока, – и развернувшись убежала к себе на чердак.

Не хотелось ничего говорить и что-то объяснять. Этот отвратительный поступок выворачивал всю душу, разрывая её на части. И одна из причин, я так думаю, была в человеке, которого я обокрала.

Слёзы застилали глаза, мешая увидеть дорогу и катились по щекам. Запинаясь в темноте подъезда, поднялась на чердак и спряталась в своём убежище. Холодном и одиноком убежище.

Разместившись на своей жёсткой лежанке включила тусклый светильник и только сейчас заметила, что всё ещё крепко сжимаю в руках злополучный бумажник.

Рассматривая со всех сторон чёрный квадрат из мягкой, нежной кожи не решалась его открыть. Просто периодически подносила к лицу и вдыхала невероятный аромат, который ощутила на перроне и просто наслаждалась.

Но любопытство взяло верх, и я с предвкушением заглянула в бумажник.

С водительского удостоверения на меня смотрел невероятно красивый мужчина.

Максим Борисович прочитала я его имя и отчество.

Я забыла, как дышать от нахлынувших чувств. Мне хотелось бежать и искать этого мужчину, чтобы никогда больше не расставаться.

Он ощущался таким знакомым и родным и в то же время я понимала, что это совершенно чужой, недосягаемый для меня человек.

От этих эмоциональных качелей я снова расплакалась. От несправедливости, невезения и унижений, которые сыпятся на меня в последние годы, придавливая к земле всё ниже и ниже не позволяя подняться и вздохнуть полной грудью.

Так, поглаживая фотографию, и стирая слёзы с лица я и уснула.

Проснулась от ощущения чьего-то присутствия и резко села. В темноте ничего не получалось разглядеть, только знакомый запах витал по всему помещению, даря спокойствие.

Я конечно слышала, что есть такие ароматы для медитации и спокойствия, но, чтобы такой запах исходил от человека!

Видимо вчерашние переживания дают о себе знать, подумала я и только хотела лечь обратно, как жуткий звук будильника пронзил всё вокруг.

Всё же придётся вставать. Выругавшись, что не смогла нормально выспаться, поплелась на работу.