— Ну и несёт от тебя, — поморщился конвоир. — Обделался, что ли?
— Нет, — огрызнулся я. — Новый французский одеколон. «Жё пердю» называется.
— Ничего, — заржал тот. — Сейчас, значит, обделаешься. Так сказать, чтобы полный букет был!
Отвечать я не стал. Да и какой смысл разговаривать с тем, у кого одна извилина и та от фуражки. Сразу же видно, что этот бычара тут не для того, чтобы думать, а чтобы нужные показания выбивать. Слишком вольготно и разнузданно ведёт себя. Патрульные хоть и резкие, но не глумятся. Понимают, что на улицах всякое может случиться. За дело могут и почки опустить, но чтобы вот так, на ровном месте, вряд ли.
— Тащ капитан, задержанный Чеботарёв прибыл, — стукнулся сержант в дверь, а затем запихнул меня в кабинет. — Сидеть! Руки перед собой!
— Свободен, — кивнул ему молодой, лет двадцати двух от силы, следак, Аникин Сергей Иванович, если верить табличке на двери, и, дождавшись, пока за сержантом закроется дверь, повернулся ко мне. — Так вот ты какой, Чеботарёв. Что, с мелкого гоп-стопа перешёл на мокруху?
— Это была самозащита, — отпираться было глупо, но и признаваться в убийстве я не собирался. — Я спасал жизнь и здоровье — свои и девушек.
— Ну да, от жуткого монстра, — презрительно скривился следак. — Только вот монстра там нет. А есть гражданин Смирнов, семьдесят третьего года рождения. Не состоял, не привлекался. Есть гражданки Кузнецовы, девяносто второго и девяносто четвёртого года рождения. Обнаружены без сознания, со следами насильственных действий. А также гражданин Чеботарёв Семён Павлович, девяносто четвёртого года рождения, неоднократно задержанный по подозрению в совершении различных правонарушений, состоящий на учёте в детской комнате милиции, и, что характерно, без штанов. Ну что, есть что сказать?
— Это была самозащита, — да, ситуация выглядела крайне погано, но облегчать жизнь ментам я не собирался. — Девушки, эти самые Кузнецовы, должны подтвердить, что не я на них нападал. И отпечатков моих на одежде у них нету!
— То есть, что нож твой, ты не отрицаешь, — довольно кивнул Аникин. — Уже хорошо. А насчёт девок — опознали они тебя. По фото. Говорят, ты за ними с самого начала шёл.
— Они ошибаются, — я скрипнул зубами. — Знать их не знаю. Я вообще просто спортом занимался, бегал.
— Мне-то не бреши, Чобот, — зло оскалился следак. — Ты бегаешь только за бухлом и от ментов. По тебе же зона давно плачет. Как ты ещё на малолетку не загремел, не понимаю, недоработочка вышла. Но мы это исправим. Так что не свисти мне про спорт, бегун хренов. Колись давай, чистосердечное признание, оно облегчает наказание. Что пытался девок в парке разложить, а этот Смирнов помешал? Ну ты его выкидухой и приголубил, так?
— Да нихрена! — как я ни старался держать себя в руках, но тут буквально взорвался, хоть сам не ожидал от себя подобного. — Да, я не ангел, но никогда баб не трогал! С хера ли сейчас они мне нужны стали?! Да и на мокруху не подписался бы, не стоят они того! Я ж говорю, этот Смирнов в какого-то монстра превратился и на девок напал. Я сам чудом жив остался. Да там половину парка разнесли, пока он за мной гонялся! Просто по сторонам посмотрите!
— Ты меня поучи ещё, — презрительно прищурился Аникин. — Значит, писать чистосердечное не будешь?
— Нет, — запал у меня прошёл, и я жопой почуял приближение крупных неприятностей.
— Ну на нет, как говорится, и суда нет, — заржал над своей тупой шуткой следак. — Зуев! Давай слоника!
— Думаю, сегодня обойдёмся без него, — вместо сержанта в кабинет вошёл мужчина лет двадцати пяти в строгом костюме и со значком КМ на лацкане. — Доброе утро. Тихомиров Илья Демидович, комитет государственной безопасности. Я забираю юношу.
— На каком основании? — скривился Аникин.
— Вот, пожалуйста, постановление о передаче дела нам, — протянул ему бумагу комитетчик. — Так что будьте добры…
— Да подавитесь, — следак с перекошенной рожей захлопнул папку и буквально швырнул её Тихомирову.
— И наручники с молодого человека снимите, пожалуйста, — лучезарно улыбнулся чекист. — Не бойтесь, от меня не убежит.
— Зуев! — рявкнул Аникин, мрачнеющий на глазах. — Сними.
— Так это… — непонимающе захлопал глазами тот.
— Делай, что говорят! — рявкнул следователь, показывая крайнюю степень раздражения, и, дождавшись, пока сержант выполнит приказ, ехидно добавил: — Поздравляю вас с раскрытием.
— Да не за что, — отмахнулся чекист с доброй улыбкой. — Всего вам хорошего.
— И вам не хворать, — оскалился в ответ следак и обратился ко мне: — Дурак ты, Чобот. Написал бы признание, оттянул десятку и откинулся бы как человек. А так…
— Не стоит пугать юношу, — Тихомиров ничуть не обиделся на провокацию. — Пойдём, Семён. У нас много дел.
— А… что, собственно, происходит? — задал я наконец волнующий меня вопрос, точнее, один из, но главным из них был «Какого, собственно, хрена», так что я просто перефразировал: — Куда вы меня ведёте?
— Не в тюрьму, не переживай, — рассмеялся кэгэбэшник. — В отличие от милиции, я верю тебе. Смирнов был одержимым, и девчонкам очень повезло, что ты оказался рядом.
— Да, отымел бы он их во все дыры, конечно, — я с умным видом кивнул, будто разбирался в ситуации, но тут же сам себя сдал: — А кто такой одержимый?
— Садись, по дороге поговорим, — Тихомиров кивнул на новую чёрную «Волгу», припаркованную у крыльца РОВД. — На переднее кресло и пристегнись.
— Может, не стоит? — мне вдруг почему-то стало неудобно. — Я грязный. Испачкаю вам машину.
— Ничего, это служебная, найдётся, кому почистить, — отмахнулся чекист. — Не в багажнике же тебя везти. Давай залезай.
Машина была новой. Причём такой модели не помнил ни я, ни моё альтер эго. Не такая дутая, как 3110, более зализанная и агрессивная, но при этом отделка была на высшем уровне. Да и мотор заурчал сыто и мощно, показывая, что под капотом притаился немаленький табун лошадей. К тому же она была длиннее обычной «Волги», это стало особо заметно, когда проехали мимо ментовской тачки, припаркованной тут же.
— Нравится? — заметил, как я осматриваю машину, Тихомиров. — Это 3105. Спец модель. Делали как замену «Чайки», но потом ту заменили «Аурусами», а эту нам отдали в комитет.
— Крутая тачка, — тут я немного кривил душой, потому что были у меня куда более солидные машины и по внешнему виду, и по характеристикам, но приходилось соответствовать образу шестнадцатилетнего обалдуя, никогда в жизни не видевшего «Мерседеса», БВМ или «Ягуара». — Сколько выдаёт?
— Сотню за восемь секунд, — Тихомиров выглядел таким гордым, будто это была лично его заслуга. — Движок триста лошадей. По трассе две с половиной сотни километров в час как нефиг делать.
— Круто, — я решил не спорить, тем более что с машинами в Союзе было не слишком хорошо. — А куда мы едем?
— К нам в управление, — ничуть не удивился вопросу кэгэбэшник. — Да не пугайся. Мы просто пообщаемся, сделаем пару тестов и отпустим тебя.
— Так просто? — я не мог поверить, что реально соскочу, когда уже даже морально был готов отправиться на зону. — Я же реально убил человека.
— К сожалению, человеком он уже не был, — вздохнул Илья Демидович. — Понимаешь, после падения метеоритов вместе с энергетами появились некие сущности, которых мы называем демонами. Они приходят из другого измерения, через прорывы ткани реальности. И пока мы можем успешно их сдерживать. Но, к сожалению, кроме крупных вторжений, которые нам удаётся оперативно купировать, эти твари научились действовать исподтишка.
— А почему люди об этих демонах ничего не знают? — от новостей у меня в буквальном смысле отвалилась челюсть. — Это же преступление, скрывать такую информацию!!!
— Не кричи, — поморщился Тихомиров. — Решение принимали люди куда умнее меня и тебя, вместе взятых. И я поначалу думал так же, как ты, а потом понял, насколько мудрым оно было. Понимаешь, главная проблема не в самих демонах. Да, прорывы — это опасно, но мы с ними справляемся. Однако гораздо опаснее их опосредованное воздействие.