— Амариэ… откуда ты это знаешь? — наконец нашел в себе силы спросить он.

— Поверь, просто поверь мне, — шептала Уинен, прильнув всем телом к спящему государю.

— Как же ты красив, — проворковала она, лаская Финрода все откровеннее и жарче.

Увлекшись, она на миг выпустила сознание короля Нарготронда, и тот распахнул глаза.

— Уинен? Что ты делаешь? — воскликнул он.

— Не догадываешься? — рассмеялась майэ. — Мой бедный король, как же ты одинок. Позволь, я…

— Уйди! — окончательно проснувшись, приказал Финрод и попытался оттолкнуть Уинен.

— Ничего у тебя не выйдет, — смеялась она, — ты мой, о прекрасный король! Мой! Мой!!!

И тогда Финдарато запел.

— Итариллэ! — прорезал ночное безмолвие тихий зов.

— Туор! — принцесса, услышав знакомый голос, радостно улыбнулась и подалась навстречу. — Где ты так задержался? Стражи, с которыми ты отправился в дозор, вернулись еще несколько часов назад. Я волновалась.

— Прости, — повинился адан и, устало вздохнув, сел рядом с костром и протянул руки к пламени. — Я должен был предупредить. Но идея, признаться, посетила меня внезапно, а осанвэ я, к большому моему сожалению, не владею.

— Что за идея? — полюбопытствовала Идриль и, выбрав из кучи хвороста толстую ветку, пошевелила в огне поленья.

Пламя вспыхнуло с новой силой, выбросив в темное, усеянное звездами небо сноп искр. Лагерь у берегов Иврин, где расположились на отдых возвращавшиеся в Виньямар квенди, давно спал, поэтому негромкому разговору Итариллэ и Туора никто не мешал.

Мужчина загадочно улыбнулся и, сняв с плеча холщовую дорожную сумку, запустил руку внутрь.

— Смотри, что нашел, — объявил он и достал наскоро сплетенную небольшую корзинку, полную ягод клюквы.

Нолдиэ широко распахнула глаза:

— Это же…

— Прошлогодние, — с улыбкой пояснил Туор. — Я только что специально за ними ездил к топям. Знаю пару мест, где их можно в эту пору найти. В детстве излазил окрестности Ломинорэ вместе с Эрейнионом.

— Это просто невероятно, Туор, — вздохнула Итариллэ. — Признаться, меньше всего я ожидала в этом путешествии увидеть ягоды.

— Хотелось тебя порадовать, — признался адан.

— И тебе это удалось.

— Будешь? — он вопросительно поднял брови, и дева кивнула.

— Да.

Туор набрал в обе руки побольше клюквы и, сложив руки лодочкой, протянул принцессе.

— Благодарю, — прошептала та, вдруг ощутив, как отчего-то перехватило дыхание.

Она обхватила ладонями руки Туора и поднесла их к губам. Подступившее волнение будило где-то в глубине роа томную сладость, но это чувство не было пугающим, скорее приятным. Хотелось, чтобы оно не кончалось. Она провела большим пальцем по ладони Туора и, бросив быстрый взгляд в его потемневшие глаза, принялась есть ягоды.

— Благодарю тебя, — наконец проговорила она, — очень вкусно.

Несколько мгновений молодой мужчина молчал, и Итариллэ, глядя на пламя костра, слушала его тяжелое, сбивчивое дыхание. Где-то в отдалении радостно пели ночные птицы. Наконец, он заговорил:

— Отряд пойдет к Виньямару вдоль хребтов Эред Ветрин. Но я бы очень хотел использовать предоставляющееся мне время иначе и навестить родителей.

— Ты соскучился по ним? — понимающе поинтересовалась принцесса.

— Да. Я никогда не расставался с ними так надолго. Но ты, Итариллэ?

— Что я?

— Ты не составишь мне в этом путешествии компанию? Мы бы могли погостить у атто Финдекано несколько дней, а после добраться до залива Дренгист и берегом моря спуститься к городу. Большой отряд там не пройдет — полоска между водой и горами весьма узка. Однако нам двоим места хватит.

— Только ты и я? — уточнила Идриль.

Туор отрывисто кивнул. Сердце девы подпрыгнуло.

«Никаких верных рядом, — подумала она. — Ни отца, ни стражей. Конечно, дозорных в лесах Ломинорэ много, и, случись что-нибудь непредвиденное — нас предупредят. Тем более, что дядя будет в курсе».

— Да, я согласна! — не думая более, воскликнула она.

— Тогда отправляемся завтра же!

Туор вскочил и, посмотрев долгим взглядом Итариллэ в глаза, прошептал: «Ясных снов», и исчез в ночной темноте, оставив ее наедине со смятенными мыслями.

Наутро же, едва рассвело и взошедший Анар позолотил верхушки деревьев, Туор с Итариллэ на время простились с Турукано и гондолиндрим и повернули к горам, к заставам Ломинорэ.

— Я позабочусь о ней! — пообещал адан и, махнув рукой дяде, пустил коня рысью.

Зеленеющие травы стелились под ноги. Листья радостно шелестели, словно никак не могли насладиться светом и теплом.

— Смотри, — указал вскоре Туор на поросшие кустарником и редкими деревьями склоны, — там первый пост.

— Нас с Ненуэль встретили позже, — сообщила принцесса, покачав головой.

— Конечно, ведь о вас знали, потому и пропустили дальше.

Анар плыл по небу. Горы приближались, а когда до ближайшего перевала оставалось менее полулиги, взорам двух путешественников наконец предстал первый дозорный.

— Ясного дня, принц, — приветствовал он Туора и, обернувшись к Итариллэ, кивнул: — Раз снова видеть вас, госпожа.

— Я тоже, — ответила она.

— Атто уже знает? — сразу уточнил Туор.

— О вашем приезде? Да, мы сообщили.

— Отлично! Тогда мы поспешим.

Путники простились с пограничником и, пешком миновав перевал, вновь сели на коней. Кровь бурлила в жилах. Счастье и радость грозили выплеснуться и затопить все окрестные поля и леса.

Когда же взор эллет смог разглядеть на горизонте крепость, он различил так же и двух быстро приближавшихся всадников.

— Это атто! — воскликнул вскоре с восторгом Туор, и синие глаза его вспыхнули, словно в них отразился Лаурелин.

— Верно, — подтвердила Итариллэ. — А с ним, должно быть, Эрейнион. Я правда еще ни разу не видела своего кузена, но сходство второго всадника с дядей очевидно.

Встреча была бурной. Родичи обнялись и уже все вчетвером продолжили путь. Эрейнион рассказывал о делах в Бритомбаре, о свадьбе Ненуэль и Тьелпэринквара, на которой успел побывать. Финдекано расспрашивал, как поживает его брат и время от времени бросал внимательные, задумчивые взгляды на приемного сына и племянницу.

Вечером того же дня состоялся праздничный пир. Весть, что эльфы Гондолина возвращаются в Виньямар, была в тот же день передана в Химринг. Хотя разговор кузенов получился недолгим, Финдекано с радостью для себя отметил, что Майтимо одобрил это решение.

Однако Туор с Итариллэ, как ни хотелось им задержаться в гостеприимной крепости, должны были спешить, и через несколько дней продолжили путь, пообещав, что вскорости непременно навестят родичей снова.

Эол почти дошел до их с супругой покоев, когда заметил спешащую стражу.

— Что-то случилось? — спросил он, хмурясь и пытаясь понять, как лучше защитить Финдуилас, если опасность уже близка.

— Да, враг в городе!

— Как?! — воскликнул кузнец и тут же добавил: — Где идет бой? Мне б только меч взять и…

— Вы не так меня поняли, мастер Эол, — ответил стражник. — Врата Нарготронда целы, но кристалл… да, тот самый, он полыхает алым. Кроме того, я не могу найти государя.

— Я, кажется, знаю, где он, идем. И нам стоит поторопиться, — произнес Эол, и они поспешили к подземному озеру.

Голос короля эльфы услышали, еще не достигнув пещеры. Он пел о жизни и истинной любви, а ему вторил хриплый визг, желавший лишь разрушений, души и тела. Разъяренная Уинен, так и не получившая желаемое, пыталась обрушить на Финрода гнев подвластной ей стихии. Порой ей казалось, что победа близка, когда Финдарато, удерживаемый ее магией, уходил с головой под воду, однако мысленно он продолжал петь, направляя все силы на то, чтобы ослабить и победить похотливую майэ, продавшуюся Врагу.

— А ведь мог сейчас наслаждаться, погружаясь не в пучину, а в мое тело, — притворно сокрушалась Уинен, продолжая удерживать сына Арафинвэ под водой. — Глупый, глупый король, ты попадешь в Чертоги Намо, так и не познав…