Собрав силы, я рывком поднялся с койки. В глазах тут же помутнело, замелькали вспышки. Обхватив свой многострадальный череп, несколько минут я приходил в себя.

– Воды дайте… – с трудом произнес я, когда немного полегчало.

– Мож, чево покрепче? – усмехнулся Егорыч.

Я посмотрел на него, но ничего не сказал.

– Машка, не стой, тащи воду! – прикрикнул Пахомыч.

Так, ее зовут, Маша… Блондинистая девушка в толстом свитере метнулась к бочке в углу, сняла крышку, зачерпнула. При этом, почти не спуская с меня глаз. Я даже приосанился. Оглядев меня с ног до головы, она протянула ковш. Прохладная вода окончательно привела в норму мой безупречный организм.

– Спасибо тебе, – сказал я, улыбнувшись.

– Эх, Санек, ты на Машку-то не заглядывайси, она у меня боевая девка. Внучка. Только тронь! – погрозил Пахомыч.

– Да я чо, я ниче…

– Знаешь хоть, хто тебе шишак во лбе поставил?

– Ну, дедааа… – протянула Маша, закрывая ладошками лицо.

– Это она меня вырубила? – недоверчиво спросил я.

– Моя школа! – Егорыч, поправив усы, гордо выпятил грудь.

– Так он же был одет, как оккупант! – Похоже, она окончательно смутилась. – Я же не знала…

– Да то ерунда, – махнул ладонью лесничий. – А помнишь, Пахомыч, как в сорок четвертом полевую кухню восемнадцатого полка артиллерия потрепала? За танк приняли! Хех!

– Такую умору разве ж забудешь! – захохотал сторож.

Я подмигнул девушке, мол, все нормально, зла не держу. Вроде, успокоилась.

– Ну, шо, раз Санька оклемался, надобно к ужину приступать, – погладив бороду, вымолвил Егорыч.

– Што ж, и то верно, разливай, Егорыч. Марья, накрывай на стол! – командовал Пахомыч.

Ну, а меня и упрашивать не пришлось. Запас калорий лишним не бывает. Я проворно переместился за стол. Пока Маша возилась с тарелками, накладывала из огромной сковороды омлет с рыбой, я поведал о своих злоключениях в городе. Конечно, немного приукрасил и кое-что утаил. Мне почему-то хотелось, чтобы внучка Пахомыча узнала меня в лучшем свете. Старче, опрокинув рюмашку, рассказал, как ходил меня искать. Естественно, не нашел, поэтому на рынке закупил водку и отправился обратно. Оказывается, у Пахомыча были деньги! Видя мое недовольное лицо, дед пояснил, что первым делом проверил список преступников, которых завтра отправят на арену. А раз меня там не было, стало быть, и волноваться не о чем.

Сам я, еще раз взглянув на Машу, которая по-прежнему пялилась на меня, как кошка, от спиртного решительно отказался. И, конечно, не утаил, что меня разыскивает целый город, потому что это – критически важная информация.

– Как же завтра добираться на стадион? – вздохнул я. – Придется подумать насчет маскарада.

– Да чево ты печалишься, Саньк? – Щеки Пахомыча раскраснелись от выпитого. – На такси доедити, а там, в толпе, хрен вас кто узнает!

– Про такси, ты серьезно сейчас? – И тут я вспомнил, как добирались с Юриком как раз таки на такси. – А как его вызвать? Мобильной связи сейчас нет и интернета тоже, «Uber» или «Яндекс-такси» сейчас не вызовешь.

– Так по рации, конешно! – удивленно ответил Пахомыч.

– А у тебя есть?

– Ессессна! И к тому же, ищчуть тебя одного, а вы вдвоем пойдете!

– Согласен, – кивнул я. – Да и поддержка Егорыча будет не лишней.

– Неее, Сань, дед город не любит, – покачал головой старче. – От лес – эт другое дело…

– Окей, Пахомыч, пойдем с тобой, – согласился, ибо этот старик должен хорошо знать Кандалакшу.

– Какой такой хоккей? – поморщился сторож. – Ты по-русски выражовывайся, валенок! Я тож не могу идтить, не можно мне пост оставлять. Вона, с Машкой пойдешь!

– С ней?

– А чево? Внучка смекалистая, стрелять умеет, так што и десантника вашево помогет спасти, ну и тебя в обиду не даст. Ишо и места знат, хде отсидеться можно, ежели чево.

– Хм… надо, покурить, подумать. – Я поднялся из-за стола.

Краем глаза, я видел, что Маша неотрывно следит за мной. Волевой мужественной походкой я прошел к дверям и надел куртку. Уже не особо удивляло, что все девки сразу же западали на меня. После гибели большей части человечества женский инстинкт, скорей всего, толкает их к немедленному совокуплению с годным самцом. Коим, без сомнения, являюсь я.

Выйдя на крыльцо, я рефлекторно заценил обстановку и закурил Мальборо. Вообще, конечно, с Машей, наверняка, будет веселей, чем со старыми пердунами. Но правду ли сказал Пахомыч? Будет ли какой-то прок, кроме очередного спасения генофонда? Все это мы узнаем завтра.

Скрипнула дверь. Вышла Маша с АК наперевес. Все понятно, сейчас начнет подкатывать…

– Угости сигареткой, – попросила она.

Дал.

– А тебе родители разрешают?

– У меня нет родителей. А дед уже спит. – Маша выпустила облако дыма.

– Ты, правда, нормально стреляешь? Или только прикладом можешь херачить?

– Умею.

Девушка быстро примкнула магазин, передернула затвор и встала в боевую стойку.

– Дай-ка мне…

Я проделал эту процедуру в два раза быстрее. Удивление в ее глазах стало приятным бонусом. Когда возвращал автомат, слегка приобнял ее стройное тело.

– Ты чего?! Убери руки!

Убрал.

– Это ты чего! – произнес я. – Думаешь, я не заметил, как ты на меня пялишься? Сразу же понятно, что ты меня хочешь.

Маша звонко расхохоталась.

– Да я просто сначала испугалась. Дед Егорыч столько про тебя понарассказывал. И ты прости еще раз, за то, что треснула…

– Ерунда проехали. – Я потрогал шишку. – Хороший удар. И спряталась хорошо, я даже не понял, откуда прилетело.

– Вон там, в сугробе, – показала она. – А вообще, когда ты очнулся, то вел себя, как дурак. И глаза были, как у психа. Я уж думала, ты всегда такой, но сейчас, разговариваем, вижу, нормальный, вроде…

– В смысле, как дурак себя вел?

– Ну, ты говорил всякую хрень… особенно про такси я ваще орнула и про интернет. Походу, это от удара.

Маша щелчком отправила окурок в ночную мглу и шагнула в сторожку. Я последовал за ней. Ох, сейчас великолепному Саньку кое-что перепадет, деды уснули… девушка резко развернулась в дверях и сказала:

– А ты куда пошел?

– В смысле? – не понял я. – А ты куда?

– Я – спать. А ты – стой на посту. Твоя очередь.

Она всучила «калаш». Скрипучая дверь нагло захлопнулась перед моим носом.

Вот уж не думал, что в Кандалакше столько народу. Таксист высадил квартала за три до стадиона. Ближе было просто не подъехать, по всем улочкам стекались плотные массы горожан. Скорей всего, и с окрестных поселков понаехали. Но это даже хорошо. Больше шансов остаться неузнанным в такой толпе. Кстати, таксист оказался тот самый, что подвозил когда-то нас с Юриком. Но, слава Ктулху, меня не узнал, благодаря натянутому на лицо шарфу. Пришлось по второму разу выслушивать историю его жизни.

Из вооружений я взял только револьвер. Маша сказала, с оружием не пускают на игры, но и не обыскивают. Ну что ж, войну я все равно не собирался устраивать. Сейчас главное – разведка. Можно было, конечно, вообще ствол не брать, но с ним было как-то спокойнее. Пусть будет для самозащиты. Кроме того, я прикрыл свой прокачанный корпус трофейным броником.

Тем более, я узнал, что, несмотря на жесткие меры полковника Уайта, в городе процветает преступность. Орудуют целые банды, занимающиеся похищением людей на органы, в рабство или просто, чтобы разнообразить семейный ужин. Почти каждое утро патрули натыкались на человеческие останки. В чем у меня нет сомнений, так это в том, что всю криминальную движуху контролируют америкашки. Хоть мы с друзьями неплохо проредили численный состав янки, по словам Маши, в городе еще не менее пяти тысяч вражеских солдат и офицеров.

Мы медленно двигались в людском потоке. Руки я держал в карманах. Чтоб не залезли местные карманники. В одном лежал пакет семечек, которым поделился Пахомыч, в другом кармане я распорол внутренний подклад, чтоб, если что, быстро выхватить револьвер, не расстегивая пальто. Девушка, видимо, боясь отстать, крепко вцепилась за мой крепкий локоть. Из-за этого обременения приходится распихивать медлительных прохожих только одним свободным локтем.