Когда началась война, Ких поступила на курсы радистов, блестяще их окончила и после этого прибыла к нам в отряд.
- Хорошо, - отвечала она на мою просьбу, - попробую поговорить с Валей, отвлечь ее от тяжелых мыслей, только времени у меня осталось мало. Ведь мы как будто на днях выходим. Или вы, товарищ командир, - Марина посмотрела на меня испытующе, - раздумали брать меня с собой на задание?
Мы со Стеховым переглянулись.
- Нет, Марина, не раздумал, - сказал я. - Но оставшееся время вы уж, пожалуйста, посвятите Вале. Может быть, мы и ее с собой возьмем. Подумаем.
- И до чего они все одинаковы, эти новички! - воскликнул замполит, как только Марина вышла. - Сегодня ко мне пристал Шмуйловский: "Возьмите да возьмите, я знаю - вы собираетесь на боевую операцию". Я объясняю: "Это не я собираюсь, а полковник, обращайтесь к полковнику". Он у вас был?
- Был. И он и Селескериди.
- Как вы решили?
- Думаю, надо взять. Ребята рвутся в бой, хотят наверстать упущенное время, догнать "старичков".
- Александр Александрович, насколько я понимаю, тоже причисляет себя к новичкам, - сказал Стехов, завидев входящего Лукина. - Тоже небось собирается в дорогу?
Лукин не ответил. Молча достал из полевой сумки карту и принялся за работу.
Собственно, то, к чему мы готовились, не было по замыслу боевой операцией. Я просто решил перейти с частью отряда в Цуманские леса. Причиной послужило то, что фашисты в последнее время активизировали свою борьбу против нас. Держать связь с Ровно становилось все труднее и труднее. По дороге все переправы через реки были перекрыты вооруженными бандами. Для связи с городом требовались теперь не один-два курьера, а целые группы бойцов в двадцать - тридцать человек.
После боя под Багушами вооруженные стычки стали обычным явлением. Немецкие фашисты и в особенности "секирники" в этих стычках несли большие потери. Но и с нашей стороны участились жертвы.
Чтобы спокойнее продолжать работу в Ровно, я и решил с частью отряда перейти в Цуманские леса, расположенные по западную сторону города. Там надеялся подыскать более удобное, безопасное место для лагеря. Я отобрал сто пятнадцать человек, в том числе и новичков, которые были несказанно рады этому. Командиром в старом лагере остался Сергей Стехов.
Помимо разведчиков, уже работавших в Ровно, в группу вошли все те, кто знал город. Предполагалось, что мы более широко развернем там свои дела. Пошел с нами и Лукин.
Переход в Цуманские леса оказался настоящей боевой операцией.
Первый бой разгорелся при переезде через железную дорогу Ровно Сарны, у села Карачун. Фашисты узнали о нашем продвижении и устроили засаду. После пятиминутной перестрелки я дал команду отступить в лесок, чтобы выяснить силы противника.
Только мы отошли, к месту засады прибыл поезд, доставивший батальон карателей. Вероятно, по телефону фашисты вызвали подкрепление.
Я решил напасть первым.
Фашисты не успели выгрузиться из вагонов, как мы обрушились на них с криком "ура". Это "ура" и решило дело - каратели отступили в беспорядке.
Человек двадцать мы перебили, пятерых взяли в плен.
Пленные показали, что из Ровно и Костополя в район Рудни-Бобровской отправлено большое число эсэсовцев на разгром партизан. Эти же сведения подтвердили и местные жители.
- Не менее двухсот грузовых машин с прицепленными пушками прошло в ту сторону, - говорили нам. - В каждой машине - битком, солдат по тридцать.
Я попытался по радио предупредить Стехова, но радиосвязь не удавалась. Тогда я отправил ему радиограмму через Москву, хотя понимал, что предупреждение мое опоздает.
В бою при переезде у нас был убит один партизан и двое ранено.
Раненым оказался Маликов. Ему разрывной пулей раздробило два пальца на правой руке. Цессарский на месте ампутировал отбитые пальцы и обработал рану.
Вторым раненым был Хосе Гросс. Разрывная пуля раздробила ему лопатку. Хосе мужественно переносил нестерпимую боль и обращался к Цессарскому только с одним вопросом: когда он, Гросс, может рассчитывать на выздоровление? Доктор избегал отвечать на этот вопрос, зная, что Хосе не скоро вернется в строй.
На следующий день, к вечеру, нам пришлось драться вторично. Наше передовое охранение, передвигаясь по прямому, как стрела, большаку, в направлении села Берестяны, неожиданно было встречено бешеным пулеметным и ружейным огнем. Оказывается, бойцы охранения напоролись на вражескую заставу.
Отряд развернулся и ударил по врагу.
Бой длился часа два. Он стоил фашистам семидесяти голов. Остальные разбежались или сдались в плен.
Мы нагрузили фурманки трофейным оружием. Здесь были пулеметы, минометы, боеприпасы.
Пять суток группа находилась в пути без горячей пищи. К общему удовольствию партизан, в числе трофеев оказалась походная армейская кухня, в котлах которой не успел остыть вкусный и жирный картофельный суп со свининой.
В этом бою у нас ранило трех человек. Одному из них, Коле Фадееву, разрывной пулей раздробило кость ноги ниже колена.
В дороге обнаружилось, что у Фадеева началась гангрена и необходима срочная операция.
- Иначе, - сказал Цессарский, - нельзя ни за что ручаться. Может умереть.
- Что же делать? - спросил я. - У вас есть инструменты?
- С собой ничего. Если разрешите, я ампутирую Фадееву ногу обычной поперечной пилой.
- Что вы, Альберт Вениаминович! Разве это возможно?
- Риск, конечно, есть, - невозмутимо отвечал доктор, - но я приму все меры предосторожности. Без ампутации он наверняка не выживет.
Пришлось дать согласие, взяв на себя долю ответственности за жизнь человека. Коле Фадееву всего двадцать один год, ему еще жить и жить.
Многое передумал я, пока готовилась эта необычная операция.
Между тем наш хирург, внешне по крайней мере, казался совсем спокойным. Он подозвал к себе одного из партизан. Держа в руках простую поперечную пилу, Цессарский объяснил ему:
- Эти зубцы сточи наголо, вместо них нарежь новые, маленькие.
Часа через два пила была готова, и Цессарский стал дезинфицировать ее - протирать спиртом, прожигать и снова протирать. Тем временем по его указанию в санчасти готовилось все остальное: построили нечто вроде палатки, просторную четырехстороннюю загородку из еловых ветвей с открытым верхом, чтобы было больше света, кипятили инструменты, готовили бинты.
