Оксана была чуть ли не единственной в их компании, кто поддержал мысль Этери о возвращении в Россию. И, пожалуй, этим завоевала ее сердце. Дружба началась с прощания. И длилась уже не первое десятилетие. Обе они повзрослели, черт, постарели, хоть это и противно признавать. Состоялись в профессиях. Устроили жизнь. Молодые. Красивые. Успешные женщины, которым до сих пор было о чем поговорить.
- А вот и наша “звезда”,-выглянул из дома муж.- Пошли помогать выгружаться!
Переобнимались все со всеми. Вручили гостям ключи от гостевого дома, который построили всего с год как, решив, что уже пора при их гостеприимстве создавать условия еще и для уединения себе и другим. Потискали счастливых, что вырвались за пределы автомобиля, собак. Помогли выгрузить сумки и объяснили, как перпарковать автомобиль.
- Вы сегодня с нами ужинаете или у вас отсыпной?- поинтересовался хозяин дома.
Гости переглянулись, ожидая решения старшей.
- С вами, конечно,- улыбнулась Этери,- неужто вы думаете, что толпа голодных русских проигнорирует западные ценности и капиталистические вкусности?
Больше всего в этом ужине напряженная всеми событиями и перипетиями жизни женщина надеялась найти покой. И, наверное, ей это удалось, хотя бы потому что она уснула мертвым сном, лишь вернувшись к себе с посиделок. И проспала до того момента, пока не зазвенел будильник.
Дудаков бы тоже поспал, но вместо этого несся на такси в Нью-Джерси, рассчитывая найти там себе автомобиль на прокат и не вырулить на нем в какую-нибудь канаву вместо точки назначения.
Кофе от Москвы до Нью-Йорка, влитый в измученный организм давно перемешался, объединяя все миры, народы и возможности именно этой чашечкой нажить уже себе язву. Он опять ничего не ел, потому что еда - это расслабление. Расслабление - это сон. Спать Дуд тоже не мог. Звенел усталостью, возбуждением скорой встречи, ломотой во всем теле. И злостью. Этери так и не ответила ему.
========== Часть 113 ==========
Тихий вечер сдавал свои дела наступающей ночи. На веранде дома сидели две светловолосые женщины, разогнавшие каждая своих домочацев и неспешно беседовали. Этери улыбнулась, видя, как на темной ткани неба зажигаются первые звезды.
- Как быстро забываешь про нормальное,- негромко проговорила, не глядя на хозяйку.
- Живя в ненормальном, трудно помнить о нормальном,- согласилась Оксана.
- Где-то так, да,- в бокале на дне все еще было вино, но пить не хотелось.
- Возвращайся сюда, Льдинка,- предложила хореограф.- Уже сто раз всем все доказала. Кольке своему в первую очередь.
Как же они ругались с Колей в свое время, когда она стремилась привязаться в России, найти работу, а он требовал не делать глупостей: у них спокойная налаженная жизнь. От добра добра не ищут. Ее молодому мужу хватило неопределенности, нищеты и скитаний, на второй круг он не собирался заходить.
- Этери,- увещевал Николай,- эта страна вечно всех предает, туда как в трубу вылетает всякое усилие, всякое умение!
- И это говоришь ты, получивший все возможности! Катавшийся по турнирам!- смотрела на мужа как на врага.
- Сколько бы у меня от тех турниров оставалось, если бы меня не обирала мачеха-родина!- пылил Коля.
- Какие бы в твоей жизни вообще были турниры, если бы не эта родина!- возмущалась молодая грузинская ведьма.
Вот так и разделило их: одному - родина новая, второй - родина прежняя. Когда поначалу было очень трудно, все, даже совсем еще юная Оксанка твердили - возвращайся. Этери держалась и только раз той же Оксане сказала:
- Я все равно всем докажу, что сделала правильный выбор.
Доказала. Сомнений теперь ни у кого не было. Что и кому еще доказывать?
- Оксан, это в двадцать можно собрать чемоданы, вон, как Дишка с Глебом, рвануть, куда хочешь. А у меня там жизнь - дети, работа…
- Хореограф твой, я помню,- чуть прищурилась Золотаревская.
- Это как раз уже не мое,- отмахнулась Этери.
- Надоел?- чуть заметно приподняла бровь подруга.
- Скорее наоборот,- усмехнулась Тутберидзе
Женщины помолчали. Вроде и понятно все, а как-то неловко.
- Не он первый, не он последний мужик на земле,- философски рассудила Оксана.
- Вот уж точно,- хмыкнула ее подруга.
- Найдешь себе кого-нибудь еще,- подытожила хозяйка дома, принявшая у себя всю банду кочевников.
- Да я вроде теперь в завязке,- криво дернула губой Тутберидзе.- Все, Окси, наигралась я в брачные игры. А в любовь и подавно.
- Это тебя так твой мальчишка что ли подбил?- присвистнула подруга.- Ну, ты неправа, конечно! Убиваться по сопляку - это перебор.
- Да ну нет, конечно,- допила вино.- Даня тоже та еще зараза, но как-то… уже не болит в общем.
- А кто болит?- внимательно заглянула в карие уставшие глаза Золотаревская.
- Окс, давай замнем, а?- Этери поставила пустой бокал.- Скажем так,короткая история, где у мужчины была раз - любимая жена, два - любимая жена.
- А ты попала между?- понимающе кивнула хореограф.
- Веселее, милая, я наложилась поверх,- и горько рассмеялась.
- Ну, ты даешь, подруга!- округлила глаза Оксана.- Умеете вы, Этери Георгиевна, в драму.
- Мастер-классы давать не буду,- усмехнулась Тутберидзе.
- Да уж, да. Я как-нибудь без этого ценного навыка,- фыркнула вторая блондинка и допила свое вино.- Давай, кстати, твоим дам пару уроков, а не так, по мелочевке, как сначала договаривались. Как думаешь?
- Давай, они тут пока все равно сами себе режиссёры. Мы ж без тренера, чтоб Шпильбанду пусто стало!
- И куда ты их планируешь пристроить?- перевела тему Оксана.- В Россию отчалите?
- Не знаю, Окс, не хотят они в Россию. Ни она, ни он. Думать что-то надо. Искать,- тяжело вздохнула, поднимаясь,- Второй эшелон тренеров перебирать, авось кто позарится.
Передернула нервно плечами, ощущая свежесть ночного ветерка:
- Спать пойду. Вымоталась дорогой.
- Отдыхай, девочка!
В объятиях Оксаны пахло их молодостью, свободой от всего, что сейчас вязало и давило на плечи. Надеждами на лучшее, на большее, на будущее. Уносила бережно в гостевой дом, свою спальню, тихий сон. Не расплескать, не обронить дорогой. Утонуть в ностальгии по исчезнувшему.
Можно сказать, что четыре часа до Нью-Джерси Дудаков все-таки проспал. Урывками, пропадал в сон и снова выныривал. Отдыха никакого, но даже это было лучше, чем ничего, наверное. Вышел в полумрак рассвета гудящим высоковольтным кабелем. С трудом нашел шеринговую компанию, с трудом разобрался в деталях и взял автомобиль в аренду. По глазам парня, отдающего ключи, понял, что выглядит сильно не очень. Пояснил еще до вопроса:
- Не переживайте, долгий перелет, я всегда после них выгляжу немного безумно,- видимо, беглый английский жеваного русского убедил сервисмена, что клиент не так ужасен, как выглядит, если смотреть на набрякшие веки сутулую от усталости спину и легкий тремор в пальцах рук.
Ехал крайне аккуратно, радовался, что ранним утром почти нет машин. Молился, чтобы навигатор не завез куда-нибудь не туда. И выпросил себе счастья. К восьми нашел место с неплохим обзором стоянки. А потом, наверное, отключился, потому что, когда открыл глаза, часы на приборной панели показывали начало одиннадцатого. Вокруг его автомобиля явно шла жизнь. На каток приходили спортсмены, уходили. Крутились люди разных возрастов. И голова гудела чуть меньше, хотя спина болела от этого непонятного сна в неудобном положении - больше.
Первой увидел выпорхнувшую Дишку. Удивился, как она успела повзрослеть с олимпиады. И времени прошло всего ничего, и расти уже дети в этом возрасте не растут. А вот ведь - взрослеют. Неумолимо быстро. Следом появился Глеб с двумя сумками: своей и Дианы. Оба направились к тяжелому внедорожнику, запракованному как попало, Дудаков даже улыбнулся, Этери парковаться не научится никогда, вот и сейчас машина стояла пусть совсем чуть-чуть, а нарушая правила парковки.
Пока размышлял об особенностях женского глазомера, чуть не пропустил ту, ради кого страдал три дня в перелетах и переездах. Этери улыбалась, чуть кокетливо склоняя голову к круглолицему блондину, легко прикоснулась к мужскому плечу, освободив одну руку от пуховика, в котором отстояла тренировку на льду.
