– И здесь то же самое! – вздохнул я. – Вас всех послушать, так этот самый Рак – просто какая-то живая легенда! Или миф, скорее!
– И красно и пестро, но с пустоцветом – заметила мама.
– Ну нет, мать, не скажи – сказал отец. – Тут, дети мои, понимаете, штука какая? У каждого из нас есть природная особенность, заложенная в нас при рождении в соответствии с Великим планом Мироздания. У тебя, Иванушка, это твоя правдивость. У жены твоей – красота и взгляд колдовской. У моей жены – мудрость. У русалок – хвосты, у оборотней – способность перекидываться. И так у всех. А у Рака Хорриса – это крутизна! И ничего с этим не поделаешь! Рак Хоррис не боится темноты, как говорится – это темнота боится Рака Хорриса!
– Хвастовства – полный мешок, а в мешке – пусто – развела руками мама.
– Это не хвастовство – сказал отец. Крутой Волкер действительно крутой! Так что не зря его позвали! Злато Кощея – великое достояние Державы! Его вернуть нужно обязательно! Серьезную задачу перед вами Кощей поставил!
– А в чем же уникальность этого злата? – спросил я у отца и тут же спохватился, прикусив язык. – Вообще-то, Кощей запретил мне в полицию обращаться!
– Так ты же с отцом родным обсуждаешь, а не в околотке! – сказал отец. – Так что, все нормально, не волнуйся! Дальше меня эта тайна не уйдет! В чем уникальность, говоришь? – Отец налил нам с Ягой по чарке яблочного вина. – Отведайте-ка! Из ваших яблочек! Вообще-то, это часть того самого золота, которое наплодил в свое время царь Мидас!
– Это тот, который от голода умер, потому что все, к чему он прикасался, в золото превращалось? – спросила Яга – Помню я его!
– Да, тот самый! – сказал отец, кивнув. – Так вот, это злато называют «самоплодным». То есть, достаточно бросить одну монетку в кучу серебряных – и они превратятся в золотые! Напили кружочков осиновых, сложи кучкой, да брось туда самоплодную монету – вот тебе и кучка золотых монеток! Понимаете? Неиссякаемый бюджет государства!
– А я думал, мы деньги от продажи горюч-камня, да крови земли получаем – сказал я. – Ну, еще от дыхания драконового из-под земли. Ну, самоцветы разные, пищали от Калашника-оружейника. Нет, разве?
– Это все так, конечно – сказал отец. – Но сундук Кощея – надежнее! Из его золота делаются деньги, которыми платятся жалования, например, полицейским, стрельцам, другим муниципальным служивым людям – ветрогонам, например! Еще – пенсионы для стариков!
– Тогда почему он не в казне, под охраной? А просто у Кощея в офисе стоял?
– Потому что Кощей – дальний потомок того самого Мидаса – сказал Отец. И колдовство самоплодное только в присутствии Кощея работает, понимаешь?
– Так вот зачем ему чахнуть так важно каждый вечер над этим златом! – догадался я. – Он колдовством своего рода заряжается от него, правильно?!
– Все верно, Иванушка! – улыбнулась Яга. – А сейчас без своего сундука, Кощею будет так плохо, что он может пол-Москвы разнести. Видел, наверное, как с ума сходят площадные юродиваые, когда свое дурман-зелье долго найти не могут? Это тоже самое! Поэтому, как видишь, и для Москвы полезно будет, если мы злато вернем! Да и для Державы, соответственно! И ветрогонам слава, и Родине польза, как говорится!
– Кто ищет славу ради славы да почестей, тому разочарований, да горестей – заметила мама. – Герой тогда герой, когда чист душой! За пятак герой – не герой, и любовь – не любовь!
– Ну что ты, мать, опять начинаешь? – примирительно сказал отец. – Яга же не говорит, что ради славы нужно найти злато Кощея! Для Державы, конечно же! Для людей! От чистого, так сказать, сердца! По велению долга! Правильно я говорю, дети мои?
– Правильно, папа – улыбнулась Яга. – Почести и слава – это уже так… Случайный результат!
– Побочный эффект! – подсказал отец.
– Точно! – согласился я.
А вообще, честно скажу, не очень мне нравилось, что в нашей команде появится этот крутой Волкер! Не то, чтобы я его боялся, конечно, но присутствовала какая-то смутная тревога в душе…
– Что с тобой происходит? – спросила меня Яга, когда мы сели в избушку, чтобы ехать от родителей домой. – Ты сам не свой! Глаза грустные и смотрят, как будто мимо или сквозь… Расскажи, что тебя тревожит?
Я посмотрел на Ягу, заглянул в ее бездонные синие глаза.
– Я поняла! – сказала она – Ты так переживаешь из-за этого Волкера?! Мы же, кажется, договорились, что ты не будешь ревновать, разве нет?!
– Мы не договорились, а просто обозначили проблему – хмуро сказал я. – Если крутизна – это его, черт его дери, природное свойство, то… Я знаю, девушкам такие нравятся! Все из себя крутые, невозможные и с харизмой!
– Это семнадцатилетним нравятся! Ну, допустим, сорокалетним! Ну, черт с ним, пятидесятилетним, у которых ни опыта, ни мудрости веков, только ветер в голове! – категорично сказала Яга – Но никак не четырестасемидесятилетним! Я, чтоб ты знал, когда этот Рак родился, уже лет четыреста ума-разума набиралась на земле! Так что этот Волкер, хоть он растрижды крутой, для меня – пацан зеленый! И переживать тебе не о чем, понял, муж?! Ты сильный и умный и не поддашься ревности, я в тебя верю!
Мне, честно скажу, стало полегче от слов Яги. Ну действительно: или ее, как любят говорить писатели, жизненный багаж, или его! Да какой у него там багаж!? Так, самомнение одно! Успокоив себя таким образом, я выдохнул и принялся любоваться Ягой, которая очень лихо управлялась с избушкой, направляя ее к нашему дому…
…Встречать Рака Хорриса мы поехали с Ягой рано утром, едва солнце разгорелось над миром. Вы ведь знаете, что солнце периодически просто гаснет и зажигается снова? У нас были чудаки, которые утверждали, что на самом деле Земля – это огромный шар и Солнце вращается вокруг него. Или Земля вращается вокруг Солнца – я точно не помню. Это же надо было такое придумать!? А как же тогда моря и океаны не стекают в Пространство?! Попробуйте, налейте воды на мячик и посмотрите, что с ней произойдет! Земля – шар! Воистину, некоторым людям головой пользоваться противопоказано! Они там такую кашу варят, в этих своих котелках! Всем известно, что Солнце и Луна – это два светила, которые по очереди загораются и гаснут, закрепленные с внешней стороны Небесной тверди! Это знает любой сопливый дошколенок! Вот просто, для интереса, спросите у любого мальчишки на улице – и он ответит вам, как устроен мир! И никаких огромных шаров и вращений! Это у некоторых наших астрономов вращение в их шарах, которые они по ошибке называют головами! Честное слово, не понимаю, зачем усложнять то, что предельно просто и понятно?! Впрочем, я отвлекся, как всегда.
…В ковропорт мы приехали за час до прибытия ковра-самолета из Америки.
Мы запарковали избушку перед теремом ковропорта (то еще удовольствие, доложу я вам – таксисты, самобеглые телеги провожающих и встречающих – почти вся площадь была заставлена транспортом. Хорошо, что нашей избушке места для парковки требовалось совсем немного – мы втиснулись между двумя грузовыми телегами – дальнобойщиками с надписями «Бродяга» на боках, и пошли в терем ковропорта.
– Градоначальник совсем не шевелится! – сказала Яга.
– Это ты о чем? – не понял я.
– О парковках, конечно же! – сказала Яга – Если так и дальше пойдет, совсем некуда встать будет в Москве! Придется избушку бросать посреди города, а самим на подземке трястись!
– А что – сказал я – Подземка – это удобно! Без пробок и парковаться не нужно!
– Ага! – сказала Яга – И толкаются со всех сторон! А если кто в кольчуге?! Или с секирой?! Того и гляди, пырнут и поминай, как звали!
– Не было таких случаев еще… – ответил я. – Вроде…
– Еще! – почему-то возмущалась Яга – Вроде! А что, надо ждать, когда случай случится?!
– Нет, не надо – ответил я – Слушай, пойдем чай попьем! С калачом, как ты любишь!
Яга подобрела, и мы попили вкусного смородинового чаю из огромного самовара с вкуснейшими маковыми калачами. До ковра Рака оставалось десять минут, и мы просто сидели перед огромным окном, наблюдая, как приземляются и взлетают ковры-самолеты. Наконец, он повис над полем ковродрома – огромный, как небольшое картофельное поле, полосатый, как красно-белый матрас, с бело – красно-синими кистями по углам. Ворона на столбе объявила, что совершил посадку ковер-самолет из Америки. И тут появился он. Нет, ОН! Он медленно шагал по дорожке к терему ковропорта. Одетый в джинсы, синюю рубаху, сапоги из дорогой кожи, он шагал плавно, успевая на ходу играть мускулами под рубахой. У него было узкое лицо, выгоревшие волосы, трехдневная, очень красивая щетина, аккуратные усы и серые глаза с каким-то цепким взглядом. На голове – белоснежная шляпа с загнутыми краями, как у Соловья. Вообще, Соловей пояснил как-то, что такие шляпы называются ковбойскими, потому что их носят ковбои – американские погонщики коров. Пастухи. Наши ковбои ходят в простых холщовых шапках, в которых носят свистки, краюхи хлеба, соль и прочую мелочь. А американе… Они всегда все усложняют! Вообще, я немного разочаровался. Я ожидал широкоплечего, высокого и мощного витязя, а к нам шагал какой-то невысокий, жилистый, явно, очень шустрый парень. Но зато девушки и женщины, попав под воздействие его крутизны, тут же закатывали глаза и оседали на пол. Клянусь, они валились на пол, как спелые колосья, испуская томные вздохи! Я решил хоть как-то вмешаться в эту вакханалию обожания, сделал шаг вперед и протянул Раку руку для приветствия.