Весь день ребята рыскали по кустам в поисках того, за чем пришли. Степан, не проронив ни слова, двинулся вперёд, обходил каждый бугорок, каждый куст. Вид у него был мрачный и не располагал к разговору. Юра тихо спросил Егора:
– А чего Стёпка такой угрюмый?
– Будешь угрюмым. Немцы на его глазах мать расстреляли, подозревая, что она прятала партизан… И в него стреляли, только промахнулись.
– Ух ты! – искренне посочувствовал Юра.
– У него шибко большая ненависть к немцам… Как и у меня.
К концу дня на их плечах висели пять автоматов, один ручной пулемёт Дегтярёва, две винтовки, в корзинах лежали несколько гранат РГД и боеприпасы. Юра у немецкого трупа из кобуры достал пистолет.
– Стёпа, смотри какой красивый.
Тот взял пистолет, покрутил в руке, прицелился куда-то вдаль, затем вернул его Юре.
– Из него хорошо, в крайнем случае, застрелить самого себя.
– Зачем же себя убивать? – удивился Юра.
– Зачем? – взгляд его застыл, будто о чём-то вспомнил. – Попасть в руки к фашистам куда страшнее, чем умереть. – На его лице появилась гримаса отвращения.
Когда они вернулись в отряд с трофеями, Василь Ефимович всех похвалил и сказал:
– Отнесите всё Сашку Бойко, пусть проверит и приведёт оружие в порядок, – а Юру одобрительно хлопнул по плечу. – Молодец, первое серьёзное задание ты выполнил.
Юра зардел от похвалы.
– После Бойко все трое ступайте к Ольге Васильевне. У хозяйки к вам есть поручение, – приказал Бортич.
Юные партизаны гордые пошли выполнять новый приказ. Они как-то быстро сошлись, и трудности, которыми была полна лесная жизнь, переносились легче.
Был тёплый осенний вечер, напоенный ароматом лесной хвои и нежеланием знать, что скоро придёт колючая холодная зима.
Юра был рад на кухне повидать Андрея. А тот потихоньку шепнул товарищу:
– Юр, спроси у командира, надолго я здесь.
– Ладно, – пообещал он, – спрошу.
В землянку с охапкой дров вошла Даша, бесшумно положив поленья, стала подбрасывать их в печь. Яркие языки огня весело заиграли на серьёзном лице девушки. Юра, показывая глазами, тихонько спросил у Андрея.
– Кто это?
– Дочка Ольги Васильевны, Даша, – так же тихо ответил Андрей.
– А что, она дрова сама рубит?
– Иногда она, иногда я, иногда сама хозяйка, – по-мальчишески хмыкнул. – Она добрая, но сердитая.
А недалеко от входа на кухню, дожидаясь Ольгу Васильевну, скучали Егор и Степан.
– Куда же она пропала? – озабоченно пробормотал Степан, глядя на ручные часы.
Егор заметил это и ошарашенно, с удивлением посмотрел на товарища.
– Стёпа! Откуда у тебя часы? – его стало разжигать любопытство.
Степан сделал вид, что ничего особенного не произошло.
– Откуда, откуда… От верблюда, – вяло попытался отшутиться он.
– А ну покажи.
Степан неохотно засучил рукав, показывая часы. Егор впился глазами в циферблат.
– Ух ты, какие. Это ты у фашиста снял, когда мы оружие собирали? – сразу догадался Егор.
– Да ладно тебе, – удрученно глядя перед собой, поёжился Степан.
– Это же мародёрство! Бортич узнает – по головке не погладит.
– Я знаю, – он виновато опустил голову. – А ты не говори ему, ладно?
– Как же ты мог? И молчал… Бесшабашный ты человек, – от этой мысли ему стало тоскливо.
– Егор! – умоляюще затараторил Степан. – Он лежит, гад, мордой в траву, а руками размахнулся, будто хочет заграбастать всю землю… Такая злость накатила… А на руке – часы. Они так на солнышке сверкали! Ну я и подумал: «Зачем они ему? Его фашистское время закончилось…». Ну… я… и… – Стёпа запнулся.
Но тут подошла Ольга Васильевна.
– Чего ждёте, ребятки? – по-доброму улыбаясь, спросила она.
Из землянки вышли Юра и Андрей.
– Нам Василь Ефимович сказал, что у вас какое-то поручение к нам, – выступил вперёд Егор.
– А-а… да-да. Поручение простое, – сказала хозяйка. – Скоро зима. Она будет суровая и, может быть, голодная, – улыбка её пропала с лица, – поэтому надо сделать запасы. Пока ещё можно. Я попрошу вас, ребятки, набрать побольше грибов, а мы с Дашей их засушим. И, конечно, наберите ягод: брусники, черники, голубики… Сейчас ягод в лесу полно. А зимой всё это ой как пригодится.
Грибов и ягод действительно было много, и ребята несколько дней приносили полные корзины. Андрей тоже с удовольствием включился в этот процесс. Уж больно не хотелось ему находиться на кухне.
Юра старался первым появиться с грибами на кухне в тайной надежде увидеть Дашу. Иногда ему это удавалось, и он смущённо передавал ей корзину. А Даша – ничего ей не оставалось – порозовев, улыбалась, опускала длинные ресницы и, аккуратно разбирая грибы, удивлялась, как много грибов и какие они хорошие. Отчего сердце у Юры начинало сильно стучать.
Партизанский отряд пополнялся очень быстро. Приходили и приезжали на своих повозках люди из ближних и дальних деревень: мужчины и женщины со своим небогатым скарбом, бежавшие от оккупантов. Приходили и военные, вышедшие из окружения.
В отряде появился молодой лейтенант Павел Бычков с двумя рядовыми красноармейцами Олегом Бусыгиным и Федей Чавкиным. Вид у них был измождённый. Лейтенант был ранен в голову, а главное, у них не было оружия. Тимофей Стрига не раздумывая определил, что это дезертиры, и их надо расстрелять, как предателей. Но мудрый Василь Ефимович отдал распоряжение Ивану Сегелю обработать раны у бойцов, накормить и дать выспаться, а там видно будет.
На другой день командир усадил вновь появившихся за стол возле штабной землянки и задал вопрос, как они оказались в лесу?
Лейтенант подробно рассказал, что, когда наши части отступали на восток, ему, как командиру взвода, и его бойцам приказали прикрыть на шоссе отступающий артиллерийский полк. Задание он выполнил, полк отступил без потерь, но сам был ранен. К концу боя в живых осталось трое вместе с ним. Они отстреливались, но патроны закончились, и им пришлось идти на восток в сторону магистрали. Отступая, потеряли оружие. В лесу бродили несколько дней. У него сохранился только командирский пистолет.
Бортич вежливо и внимательно слушал рассказ лейтенанта, незаметно рассматривал и изучал военных. К концу рассказа спросил:
– Хорошо отдохнули?
– Спасибо! Я, кажется, никогда так крепко не спал, на еловых ветках под шинелью спалось спокойно, как дома, – за троих ответил лейтенант.
– Что думаете делать?
– Не знаю. Наши далеко ушли… Где их искать?.. Не знаю, – неопределённо сказал Бычков.
– А сами-то откуда будете? – Бортич посмотрел на Бусыгина.
– Я из Воронежа. До армии на заводе работал, слесарем. В армию взяли весной…
– А я из-под Сталинграда, жил на станции Сарепта, а работал путевым обходчиком на железной дороге, – резво доложил Федя Чавкин.
– Как же вы оружие потеряли? – во взгляде Бортича появилась жесткость.
– Я и сам не знаю как, – удивляясь сам себе, сказал Федя и вопросительно посмотрел на Бусыгина. – Немцы раскалашматили нашу часть. Мы бежали в укрытие, а они поливали нас из миномётов. Еле добежали до леса…
– А рядовой Бусыгин сбивчиво, подавленным голосом, подхватил:
– Когда оторвались от немцев, мне хотелось перекреститься, но вспомнил, что на политзанятиях говорили – бога нет.
Бортич едва заметно усмехнулся.
– А когда огляделись – винтовок-то и нема, – потерянно развел руки Федя. – Ну, мы не оглядываясь в лес ушли.
– Если бы в лес не ушли, нам попросту была бы хана, – с отчаянием в голосе сказал Олег Бусыгин.
– Жалко, конечно, что потеряли. С оружием спокойнее, – откровенно заметил Федя, не поднимая головы.
Слушая солдат, Бортич их не осуждал. В этой огненной мясорубке случиться может самое невероятное. Ему подумалось: «У каждого солдата своя война. Они спасали свои жизни, как могли».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.