Внедорожник бросало из стороны в сторону, все мы отчаянно держались за борта машины и друг за друга. Мне иногда казалось, что колеса автомобиля больше не касаются земли и вертятся вхолостую в воздухе, что вот-вот прекратится дребезжание металла, а спина не будет биться о жесткую спинку задней скамейки. Уолт на деле-то не очень жалел технику, и я в любой момент готов был ощутить невесомость, а затем падение. Я уже не молился о том, чтобы «выжить», хотел лишь в самом конце не почувствовать боли, чтобы приземления для меня попросту не произошло.

Бутыль опустела наполовину. Взбалтываемый адской тряской в наших желудках виски заставлял всех, кроме бледного Макса, получать лихое, граничащее с безумием удовольствие от смертельно-опасного аттракциона. Сэт, рискуя «жизнью», хотел даже выпить еще, но бутыль после очередного ухаба выскользнула у него из рук. Бармен-гангстер не скупился на ругательства, а Индира, часто хватавшаяся во время спуска за различные части меня, захохотала бесноватым смехом.

– Я тебе сейчас все зубы выбью, ведьма, и куплю на них новую! – прокричал Сэт сквозь грохот.

– На мои зубы купишь разве что кружку грязи! – ответила Индира.

Ядреный Карлов виски и нас сделал какими-то дикими, всех, кроме Макса, который, сохраняя удивительное спокойствие, давал команды Уолту: «Тормози, полегче, осторожно…» Рядовой, в первый раз за весь спуск, затормозил наглухо. Перед пошатнувшейся, накренившейся машиной медленно катилась бутылка, удивительным образом выдержавшая падение со скалы. Наконец-то! На ровной земле!

– Здесь склоны бывают мягкие! – сказала Индира. – Не только скалы, еще кустики, песочек. Как повезет! Меня пару раз сбрасывали вниз чистильщики, и ничего!

– Просто ты тощая и легкая, как жук-палочник, – сказал Сэт.

Уолт дернул ручник и спрыгнул на землю, чтобы догнать бутыль, а Макс перегнулся через борт автомобиля и принялся блевать.

– В кусты укатилась! – сказал Уолт.

Застывшим взглядом я наблюдал за тем, как рядовой, описав пьяную дугу, старался вернуться на прежний курс, чтобы отыскать драгоценную бутыль, поглощенную темным лесом.

– Здорово, ковбой! – раздался из зарослей женский голос. – Не это потерял?

Уолт выпрямился и напрягал все силы, чтобы не шататься, а Макс между приступами рвоты даже умудрился пробурчать: «Извините!» В свете, слава богу, не полной луны, возникла женщина с аккуратно убранными в косу темными волосами. Коса спускалась по ее груди на потрепанную, но аккуратно сидевшую по фигуре джинсовую куртку. Взгляд незнакомки прятался в тени, отбрасываемой полями ковбойской шляпы, ноги ее были в чапах, а шею скрывал зеленый клетчатый платок. Практично одетая леди оказалась вооружена не только нашей бутылью с остатками виски (которой можно было и убить, если хорошо размахнуться), но и двуствольным ружьем, висевшим на ремне за ее спиной.

– Серьезная барышня! – сказал Макс, обернувшись с переднего сиденья.

– Что вы здесь делаете? – громко спросил я женщину. – Одна, посреди ночи?

– Лучше оставь ее в покое! – тихо сказала мне Индира.

Неподалеку журчала вода – суицидальная дорога Индиры привела нас в междуречье, к границе темного леса, лес этот я успел рассмотреть еще до спуска из лагеря «оседлых бродяг» на обрыве.

– Допрашиваешь меня в моих же землях, паренёк? – громко спросила меня женщина командным тоном.

– А почему эти земли – ваши? – спросил я, стараясь говорить крутым голосом.

– Потому что только я знаю, как здесь выжить, – ответила женщина.

– У нас с этим делом и без вас проблем не возникало.

– Индира? – спросила женщина, присмотревшись к нашему автомобилю. – Ты что тут делаешь?

Ружье по-прежнему оставалось за спиной у незнакомки, а Индира сползла вниз по скамейке, оказавшись на уровне моего плеча.

– Эй, в машине! – женщина всучила бутыль шатавшемуся на месте Уолту, который в своем воображении наверняка стоял ровно, как по струнке. – Покажитесь, путники!

– Что это за баба? Она из этих чистильщиков? – спросил я Индиру, но та молчала, втянув шею, как черепаха, и боялась пошевелиться.

– Эй, Айро! – тихо проговорил Макс с переднего сидения, почти не оборачиваясь. – Ты что так на нее взъелся? Думаешь, засада?

– Скорее всего, – ответил я, и Макс медленно пересел за руль, жестами показывая Уолту, чтобы тот возвращался в автомобиль.

– Эй, Сэт! – толкнул я сидевшего справа от меня бармена-гангстера, но в ответ услышал только бессвязное мычание.

Незнакомка подошла совсем близко к борту автомобиля и шутливо подметила:

– На него надежды нет!

– Это точно! – ответил я и улыбнулся.

– Как и на пьяницу, который крадется ко мне сзади, и на дуру, вечно убегающую к чокнутым сектантам, когда мне так нужна ее помощь!

Уолт, который был в метре от женщины, несмотря на все жесты Макса, вместо того чтобы залезть в автомобиль, явно планировал ее обезоружить или того хуже. Наша новая знакомая обернулась и покачала головой: «Не советую!» Уолт остановился. Полный разочарования, он побрел назад, подбирать оставленную на земле бутыль.

– Хватит прятаться, Индира. Вместо того чтобы напиваться, рассказала бы своим новым друзьям правила этикета. Моё ружье висит на плече, а этот наглец плевать хотел!

– В наших краях, Айро и Уолт, – нехотя поучала нас Индира, – считается проявлением симпатии, если тебя при встрече не берут на мушку. Здравствуй, Мать.

– Почему ты сразу не сказала, что вы знакомы? – спросил я.

– Потому что она убежала от меня в ночь оборотней к своим чокнутым сектантам, оставив совсем одну, – ответила женщина вместо Индиры. – Совесть заиграла?

– За лесом ты все равно в безопасности! И я предлагала идти со мной!

– Еще чего…

– Я Айро. На переднем сиденье Макс. Вояка неудачник – это Уолт, а пьяница рядом со мной – Сэт, – сказал я.

– Вы все – пьяницы. Меня зовут Рита, или Мать, как кличут местные. Мать Нижнего леса.

– Значит, вы Индире не родная мать?

– Боже упаси. Хотя я и научила её всему, что знаю, и дала ей имя. Когда она появилась в наших краях, почти не разговаривала, а себя называла Луна.

– Я думал, вы из чистильщиков.

Рита усмехнулась и, покачав головой, взглянула на меня, как на полного идиота.

– Вы одна, посреди зарослей, ночью, – объяснялся я, – встречаете нас сразу на выезде с горной тропы и выпрыгиваете из кустов. Откуда было мне знать, сколько еще человек держит нас на мушке?

– Я не держала вас на мушке. Вот зачем оскорблять человека при первом знакомстве? Из чистильщиков… я всего лишь пришла проверить, кто нагрянул в мои владения на гремящем на всю округу мусоровозе, – сказала Рита. – За полмили было слышно, как вы неслись по склону. Но то, что я не одна, ты угадал! Джипс!

Из кустов практически беззвучно появилось странное четвероногое создание размером с пастушью овчарку, сплошь покрытое черными слипшимися клочьями шерсти, свисавшими с его туши практически до земли. На тупоносой морде существа, в больших зеркально-смоляных глазах отражалась холодная луна, из зубастого рта свисал толстый, раздвоенный на конце, черный язык, а пятипалые лапы напоминали толстые человеческие кисти рук.

– Эта штука… она всё время была здесь? – спросил Уолт.

Уолт с бутылью забирался на покинутое Максом пассажирское сидение.

– Сам ты «штука»! Это мой пёс – Джипс! – улыбнулась Рита, почесывая шерсть на макушке жуткого создания.

– Предупреждать надо! – пробурчал Уолт.

– Не злись, солдат. Напади ты все-таки на меня, он бы не загрыз, припугнул бы только. Кто у мамы умный мальчик? Ты умный мальчик, да, ты! – приговаривала Рита, потрепав «пса» между роговидных отростков на голове. – Ужасно смышленый питомец, никогда больше таких собак не встречала!

– Не удивительно, сказал Уолт. – Потому что таких собак и не бывает.

– Вот тебе и гостеприимство, все-таки засада, – сказал я. – Как бы то ни было, Рита, рад знакомству с вами и Джипсом!

– Ага. Ладно, Инди, слезай уже, пойдем домой.