- Значит, жив, - вдохнула Лиля. - Но то, что инвалид - плохо. Но я же его трогала - он был мёртв.
- Жив, - кивнул Олег и поставил чашку. - Вызвали скорую, спасли.
- Но ... как? Внучка? Жена?
- Нет у него жены. Не имеет значения...
Олег махнул рукой, как-то быстро погрустнел и осунулся. Его длинная фигура, казалось, не умещалась за столом, худые ноги один раз даже столкнулись с Лилиными. Смутились оба.
- Что же мне делать? Опять встречаться с этим Бобовым? Мне противно!
- Вы живите спокойно. Что там у вас по плану? Практика? Пионерлагерь в Керчи? Езжайте. Но если он позвонит - не отталкивайте...
Лиля посмотрела в синие глаза Рощина и спросила:
- Вы не можете помочь мне достать хороших продуктов и ... фруктов? Хочу отнести передачу в больницу этому... Арсеньеву.
Олег Рощин на какое-то мгновение внимательно посмотрел в её глаза, а потом, отодвинув чашку, вздохнул и откинулся на спинку стула. В его глазах были теплота и радость.
***
Весёлый и шумный поезд, полный ребячьих голосов, звона гитары, баянных переливов и дружных пионерских песен очень долго шёл на юг, преодолевая сухие широкие степи и горные пространства. Лиля и Лера почти всё время были на ногах. Они должны были смотреть за ребятами. Чтобы поведение не выходило за рамки дозволенного - устраивали игры, чтение книг, рассказывали детям сказки. И поглядывали в окна, когда появится оно, долгожданное море.
Сначала почувствовались необычные запахи, так пахнет весёлый морской прибой, так пахнет тёплый песок, покрытый водорослями, так пахнет раскалённый камень... Потом увидели краски моря, сочетание синей волны с увенчавшей её белой накидкой...
В пионерский лагерь "Волна", который носил имя Володи Дубинина, поезд прибыл во второй половине дня. День стоял яркий и пышный, в его цветах будто смешались золото и малахит. Радость охватила и окрылила всех, забылась усталость пути. От восторга Лиля и Лера обнялись и поцеловались - они у моря!
Пока, дети, под руководством няни, устраивались, Лиля посетила душевую и сбросила усталость, наслаждаясь тем, как вода ласкает утомлённое тело. Затем она переоделась в обычную лагерную форму - белую блузку с красным галстуком и в синюю юбку. Подобрав волосы и водрузив на голову пилотку Лиля отправилась на планёрку.
После неё они с Лерой успели осмотреть лагерь, пройдясь по белым плитам дорожек. Из репродуктора на столбе ласковый и бархатный голос Аллы Пугачёвой пел песенку о звонком лете.
Основой лагеря стали здания госпиталя, бывшего здесь ещё при царской власти, теперь превращённые в удобные корпуса. Уютные беседки, спортивные и игровые площадки, клумбы, стенды с портретами известных в стране людей, два замечательных пляжа... Сразу за забором - вьющийся виноградник, жёлто-зелёная алыча и краснощёкие яблони.
К отряду они должны были заступить на дежурство в шесть вечера, поэтому ещё оставалось время чтобы окунуться в прохладные воды моря. Могучее, оно разбивало волны о прибрежные камни, разбрасывая жемчуг. Пока Лера стояла в воде и делала вид, что ныряет (плавать она не умела), ойкая от очередного захлестывающих волн, Лиля прочла из "Цитадели":
"Я чувствую, как вся она дрожит, брошенная, словно форель на песок, и ждёт, будто могучей морской волны, синего плаща всадника... Хоть кто-то её услышит и отзовётся. А она напрасно будет идти от плаща к плащу, ибо уже нет мужчины, который насытит её. Вот так и берег, чтобы освежиться, зовёт переливы морских волн, и волны вечно катятся одна за одной".
Лиле достался младший отряд и, поначалу, дети ей показались чужими, но постепенно она свыклась и подружилась с ними. Воспитателем была учительница химии из керченской школы по фамилии Изотова.
Ещё с детских лет Лиля относилась к лагерной жизни по-всякому. Было такое, что принимала её душа, и то, что совсем не нравилось. Подъёмы и отбои, происходящие в определённое время по звуку голосистого горна, утренние и вечерние торжественные линейки с подъёмом или опусканием флага, увлекательные походы и ликующие купания в бирюзовом море, весёлый праздник Нептуна и забавные игры, связанные с ним, красивые вечерние песни и огненные танцы, а также интересное кино - всё это ею приветствовалось.
Лилю несколько угнетала сама лагерная атмосфера обязательности и несвободы. Эти бесконечные надоедливые соревнования и конкурсы - на лучший отряд, на лучшее хождение строем с песней, на лучший порядок и чистоту в корпусах... Как это можно было полюбить? А ещё - самодеятельность и различные спортивные соревнования... Последними, к счастью, в "Волне" занимался мужчина - физорг по имени Михаил, которого все почему-то называли Мишле. А вот номера художественной самодеятельности для концерта Лиле пришлось готовить практически самой - воспитательница помогала мало, только лишь в последний момент и основным методом в её деятельности было жёсткое давление. Лиля пыталась заинтересовать, уговорить, что-то получалось, а что-то нет. Но внутренне она чувствовала, что ей это не нравится, поэтому концерты и выступления готовились всегда наспех. К счастью, в её отряде оказались две девочки, занимавшиеся в школьном спортивном кружке - они показывали акробатический этюд, был мальчик, неплохо игравший на баяне. Когда нужна была песня, несчастная Лиля просила подсобить музыкального руководителя лагеря - полную женщину в панаме, которая везде ходила с аккордеоном и казалась единым целым с ним. Та охотно помогала. Вскоре в отряде обнаружилась юная певица, а также несколько поющих ребят и был организован хоровой кружок. А во время походов все дружно, без всякого давления, с огоньком пели "Взвейтесь кострами", "Мы идём за дружиной дружина", "Гайдар шагает впереди".
Вечера после отбоя становились личным временем для вожатых. Происходили романтические встречи и прогулки под луной, песни под гитару, употребление липкого южного вина, купание в море в лунной дорожке. Лиля тоже ждала отбоя, чтобы с головой окунуться в эту тайную свободную жизнь, но это в первые дни. Само пребывание в пионерлагере, обязанности вожатой заставили её ограничить ночные гуляния. Необходимо было найти время, чтобы выспаться перед новым рабочим днём. Да и проблемы с поведением детишек появились. Воспитатель Изотова к вечеру возвращалась домой в Керчь. Пионеров без присмотра надолго нельзя было оставлять - после отбоя девочки в палате любили поболтать и пошуметь. Мальчики от них не отставали, то и дело норовили пустить им в палату ящерицу или ужа, а также обмазать их спящие физиономии зубной пастой. Всё это необходимо было контролировать.
