Лиля опустила голову:

  - Это не в моих правилах.

  И добавила сквозь зубы:

  - Не люблю стукачества...

  - Это не стукачество, - без тени улыбки промолвил Олег. - Вы же не своих товарищей под монастырь подводите. Вы что, считаете, что товарищ Пирог, торгующий, по сути, порнографией, хороший человек? А не кажется ли вам, что подобных личностей не стоит подпускать к образованию?

  - По сути он человек неплохой, - тихо сказала Лиля, вспоминая рассказ Ростислава Михайловича о детстве. - Его, наверное, заставили обстоятельства...

  - Если бы мы так рассуждали и занимались всепрощением, то никогда бы не справились со своей миссией.

  - Какой?

  - Очистки и улучшения общества.

  - Вы считаете, что нужно только строго карать.

  - Не только. Но, чаще всего и карать...

  Олег замолчал, стал посасывать через соломинку коктейль, и Лиля механически последовала его примеру.

  - Жарко сегодня, - сказал Олег, отставляя бокал и откидываясь на спинку стула. Он смотрел на уходящие с неба облака.

  Лиля, отбросившая соломинку и пившая с бокала, взяла салфетку и аккуратно вытерла ею губы.

  Потом внимательно посмотрела на Олега:

  - И что же мне делать?

  - Ничего особенного. Передадите книгу по назначению. Старайтесь всмотреться в общество, в которые вы попадёте. Станьте там своей. Выполняйте поручения. Отвечайте на вопросы. Всё.

  - В общем, вы меня вербуете? - спросила Лиля.

  - Нет, просто прошу проявить ваш гражданский долг.

  - Но, как они поверят мне?

  - Благодаря Пирогу - поверят.

  - Но мне же нужно готовиться к сессии, я студентка.

  - Готовьтесь, кто вам мешает? Знать по программе вам необходимо. Но насчёт оценок и перехода на следующий курс не переживайте.

  Он смотрел на неё синими глазами и вдруг улыбнулся.

  - Всё будет хорошо, Лиля. Когда за книгой придут? Через четыре дня? Есть время почитать Булгакова. Хорошая и полезная вещь.

  - Вы что, следили за мной? - хмуро спросила Лиля.

  Он отрицательно покачал головой

  - А, вы следили за этим... бородатым?

  Он грустно улыбнулся, склонил голову на бок, так и не ответив.

  Потом вынул карточку из кармана с крокодилом.

  - Мой телефон. Лучше запомнить.

  Она кивнула, пряча в сумочку карточку.

  - Товарищ Олег...

  - Просто Олег.

  - Олег, я вас видела где-то. А, точно, вы шли как-то по коридору. Рядом с профессором Скуловским.

  - Всё просто. Я сын профессора.

  ***

  Вечеринка на даче явно подходила к концу. Седоусый, сидевший у пузатого самовара, поднялся, забрал всех старших мужчин куда-то наверх. Оставшиеся молодые, среди которых были и юноши и девушки, танцевали под музыку "Зодиака" и "Space", а бородатый Анастас Бобов, (тот самый, который передал в парке книгу) пригласил Лилю на плавный танец - это было что-то из итальянской эстрады. При этом партнёр Лили уж слишком много вольностей позволял себе: страстно гладил её по спине, дотрагивался до бёдер. Едва вытерпев этот танец, Лиля поблагодарила с деланной улыбкой, отошла в сторону, а потом и вовсе спастись от назойливых ухаживаний бегством в сад. Спустившись с веранды, миновав отдыхавшего в кресле-качалке скульптора Саню, она прошла по аллее и села на лавочку.

  С неба спускалась влажная, умытая ночь. Было хорошо, тихо и свежо после недавней грозы. Звёзды теплились в небе, будто церковные свечи.

  Лиле вспомнился тот день, когда бабушка брала её с собой в церковь - блеск золочёных икон, дрожащие лепестки свечей, запах ладана...

  В целом вечер Лиле понравился. Она насмеялась вволю, насытилась деликатесами, потанцевала под классную музыку, да и сама атмосфера ей казалась таинственной. Она разведчица, выполняющая задание...

  Но всё же Лиля ожидала чего-то другого. надеялась, что попадёт в общество людей, которых можно было бы назвать "духовным стержнем страны". Но, к концу вечера она убедилась, что это не так. Здесь были не только люди, которые именовали себя творческими личностями, но и сынки, и дочки различных партийных бонз и начальников. Дачей владел седоусый писатель, суть произведений которого, как выяснила Лиля, поднять со дна как можно больше мерзости и явить её читателям. Официальных произведений он издал мало, все они были гимном социализму, а то, что было так называемой критикой распространялось в самиздате.

  Большинство здесь было пустых и развратных людей. И хотя о торговле, заработках в этом кругу почти не говорили, по разговорам было ясно, что материальные блага и чувственные удовольствия здесь выше духовных. Лиле даже показалось, что они ничего из того, чем торговали, не читали, видеокассет с записанными фильмами практически не смотрели. Исключение составляли некая экзальтированная девушка Гортензия, явно начитанная и склонная к искусству, но нервно реагирующая на любое мнение, отличное от её, да скульптор Саня, отличавшийся хоть какой-то рассудительностью и толерантностью.