Литмир - Электронная Библиотека

– Есть кто живой? – От порога заголосил крупный светловолосый, слегка рыжеватый мужик в дорогом костюме. – Мы прибыли! – В двери за ним входила Мария Федоровна, в парадном синем костюме, седая и подвижная женщина в толстых очках. Её поддерживал под руку еще один здоровяк, коротко стриженный и такой знакомый…

– Андрюшка! Ты прилетел! – Динка подбежала и первым обняла Андрея, классную-то только вчера видела. – Какой ты стал! Просто … не узнать!

– Почему не узнать? Мне, кажется, все тот же! – Андрей повел головой, глядя в зеркало за барной стойкой.

– Лицо у тебя такое, как… из камня. Жесткое. Был такой милашка, улыбки, ямочки на щеках.

– Солнышко, Надюшка, так мне уже сорок три!

– Ой, правда, что ли? А нам так по пятнадцать! – Все засмеялись и пошли к столу. Только разместили учительницу во главе стола, как в двери по одному, по два, а то по три человека полились их одноклассники. Почти у всех в руках были цветы, и Надежда включилась в работу – найти вазы, расставить цветы, усадить всех.

Рассматривали друг друга с удивлением, и недоверием, эти взрослые дядьки и тётки никак не могли быть их ребятами из класса. Лариска, холеная черноволосая дама, в строгом костюме и с бриллиантами в ушах, не была похожа на тощую смуглую хохотушку, да и сама Динка, из девочки превратилась в солидную тетку-экономиста, с лишним весом и «авторитетом». Никоненко пришел в гражданке, с собой привел крупную румяную женщину, видимо жену, и все время держал её под руку.

Последними прибежали двойняшки Аня и Света Веселовы, все такие же как были, подвижные, в светлых кудряшках, с неизменными улыбками, и опять понеслись возгласы и объятия.

Когда все расселись за столом, под шум и возгласы узнавания, оказалось, что два стула пустые. Тут же понеслись вопросы – кого нет? Выяснили быстро, не было их школьных красавиц, Алёны Свиридовой с Кариной Прохоровой.

– Наши красавицы, как всегда, опаздывают!

– Витька, вы же с Алёнкой поженились почти сразу, где она? – Кто-то все же вспомнил.

– Без комментариев! – Потемневший лицом Виктор отвернулся к окну, Мария Федоровна, похлопала его по руке.

– Давайте начнем, ребята! Я предлагаю так: сейчас мы выпьем за встречу, а потом каждый из вас скажет тост, и в двух словах расскажет о себе. – Одобрительный гул пронесся за столом, и вечер покатился своим чередом.

Мария Федоровна смотрела на них и вспоминала свой первый выпуск, все такие разные, и она так переживала за всех. Особенным для неё оказался этот класс, родным, что ли. За всеми следила издалека, за всех радовалась, за всех печалилась. Особенно за этих двух, отсутствующих. Почему, как такое могло случиться с их «звёздами»? Как же они все просмотрели?

Глава 2. 1990 год, май. Алёна.

Весна окончательно наступила, за окном уже вовсю цвела черемуха, вдоль тротуаров и в старых дворах распускалась белым кружевом яблоня-ранетка, на клумбах города Красногорска в этом году было высажено более миллиона тюльпанов, так сказали по «телику». Тюльпанов и правда было много всех цветов радуги. Вечером всюду слышится смех – гуляют все – бабушки с внуками, мамки с детьми, дети носятся на велосипедах и скейтах, и только одна бедная, бедная Лялька сидит тут, с книжками и тетрадками, завтра экзамен по математике в 10 классе, и мама заперла ее дома, и телефон отключила.

Лялька сидит перед трюмо в своей комнате и разглядывает себя в зеркале, брови уже выщипаны в ниточку, маникюр идеальный, волосы вымыты, выдержаны в супер-секретной маске на основе (никому не говорить!) растительного масла. Зачем такой красавице математика, Лялька искренне не понимает – парням она нравится и так, вон на последней дискотеке, в школе, Витька с Андреем подрались даже, а все из-за нее. Она строит глазки зеркалу, большие голубые глаза, тонкий носик, нежная белая кожа, пухлые губки, которым особенно идет модная перламутровая помада, у-м-м. Все это обрамляется идеально уложенными белокурыми локонами, удлиненный сессун, конечно, эту стрижку не носят давно, но зато она делает из Ляльки ангела, и менять девочка ничего не будет.

Она размышляет, не сделать ли еще масочку на лицо, но для этого нужно стащить у матери подаренное ей новое средство, а мать, точно, будет орать. Или сделать витаминную и увлажняющую из яблока и огурца? Осторожность победила, и вот, вздохнув, девушка берется за билеты по математике, с лицом, покрытым мелко натертыми огурцом и яблоком. Жижа капает на тетрадь, ну вот, придется отложить…

В прихожей щелкнул замок, она бежит в ванну, чтобы успеть смыть маску. Пришла мать, и сейчас ей предстоит ужас.

Лялька быстро вытирает вымытое холодной (и только холодной!) водой лицо, и жизнерадостно вылетает в прихожую и обнимает мать:

– Мамулечка моя пришла! Привет, ты устала? Давай я тебе чаю сделаю. Как день прошел? – Она забирает у матери сумку с покупками и бежит на кухню, ставит на плиту чайник, все это продолжая трещать, – я десять билетов выучила, мамуль, но дальше никак не идет. Ну не запоминаются мне эти синусы-косинусы.

Мама Ляльки, невысокая хрупкая женщина, с вечным узлом темных волос на затылке, заслуженная учительница, ее даже на телевидение на программу приглашали, выступала там, говорила что-то ужасно умное. А так, у матери всякие грамоты и даже медаль какая-то есть. Мама растила дочь одна, папа растаял в тумане в годы оне, и мать полностью посвятила себя карьере. Сейчас она завуч в Лялькиной школе, потому-то девочке та-а-к тяжело учиться, все учителя сразу бегут к маме. Лялька далеко не отличница, ползет с большим трудом и пересдачами, хотя и удается вытянуть на все четверки. Жалко, Алёнка так никогда не видела своего папочку, ведь её голубые глаза и светлые волосы от него. Мама говорит, что был красавец и балагур, а потом оказался «летуном», уехал искать лучшей жизни на Дальний Восток, где его следы и растаяли.

Если бы он жил вместе с ними! Наверное, не был бы таким занудой, и не талдычил с утра до ночи про учебу! А еще обязательно свозил бы Ляльку на море, и в Москву, где непременно в ГУМе купил бы ей … ай, какая разница, все купил бы. И туфли, лучше, чем у Наташки, и платье… А еще лучше, если бы отец оказался моряком, с торгового флота, и все время привозил ей крутые вещи, жвачку и джинсы. И вот, когда красавица в мечтах поднималась по ступенькам школы, в новых джинсах и крутых туфлях на высочайшем каблуке, а вся школа бы замерла, её заставил очнуться голос матери:

– Алёнка, ну как же так? Остался один день и всего десять билетов! Там же тридцать билетов! Ты не выучишь завтра 20 билетов! – Мать возмущается, но очень устало.

– Что-то случилось, мамочка, ты грустная? – Ластится Лялька, заглядывая в глаза. Все мечты забыты, девушка и правда любит мать, и хотела бы ей помочь. Быстренько включает в розетку чайник, достает из холодильника хлеб, колбасу и сыр. Мать устало смотрит, как ловко дочь накрывает на стол, и опять садится рядом, обняв дочь за плечи.

– Педсовет был. Твоего, между прочим, кавалера опять ругали, Виктора Чуганова. Отец, как всегда, не пришел, мать была, да толку с того. Папаша совсем делами сына не интересуется, и это в выпускном классе!

Лялька мысленно закатила глаза, понеслось. Но мать, вздохнув, взяла подсунутый дочерью чай и бутерброд.

– Сейчас выпью чай, полежу полчасика, потом буду готовить ужин. Ты иди, учи, после ужина проверю. Все билеты!

Лялька взяла себе чай и тарелку с бутербродами, салями, между прочим, редкость бешеная, а уж вкуснота! Это тетка Нина матери принесла, надеется, что поможет с экзаменами ее дочери, Лялькиной подружке, Карине. Хорошо, что мать на этот раз не отказалась, деликатесы им попадались редко, если только в буфетах РОНО, или райкома партии. Да, мама у Аленки партийная и жутко идейная, приехала в Сибирь на комсомольскую стройку, да так и осталась здесь. Сейчас мать уже старенькая, уже целых сорок пять, но она еще ого-го! Стройная, всегда в строгом сером костюме, в очках и с твердым взглядом серых глаз из-под тонких бровей. Если снять все это, она очень похожа на Ляльку, и гораздо красивее тети Нины, а у той-то муж в горкоме партии, и тетка вся такая красотка ухоженная. Ляльке казалось, если бы мать умела пользоваться женскими штучками, то вышла бы замуж за какого-нибудь начальника или другого крутого перца, и тогда жили бы не в скромной двушке, а в просторной современной квартире, может быть даже, четырехкомнатной. И еще машина бы у него была, она представила, как выходят они с мамой из черной Волги, и такие – раз, раз, гордые и разряженные – а тут соседки! – и все попадали. Ой, ну да, в новом доме же не будет старых соседок… Потом мысли убежали на пацанов из класса, последнюю драку, и планы, как сделать так, чтобы они оба за милой Алёнушкой ухаживали.

2
{"b":"794829","o":1}