Джей наклонился вперед, чтобы поставить свой бокал с вином на кофейный столик перед нами, затем взял мой и сделал то же самое. Его руки нашли мою шею, сжимая ее, заставляя мое внимание переключиться на него – где оно и было все это время. Он был не единственным, кто все еще чувствовал холодные тени нашей разлуки.

— Стелла, — он произнес мое имя низким хриплым голосом. — Я встану перед толпой людей и поклянусь, что ты будешь моей до самой смерти. Мне наплевать на все эти фанфары, — его глаза блуждали по моему лицу, как будто это первый и последний раз, когда он меня видит.

Его сила никогда не ослабевала.

— Что касается того, что я сказал о браке, то это было посреди лжи, которую я говорил сам себе, — его большой палец касается моей челюсти. — Это было до того, как я прожил свою жизнь с твоим призраком. Я не говорю, что буду хорошим мужем. Я не говорю, что не облажаюсь. Что мое прошлое не будет негативно влиять на периоды нашей жизни, что не будет битвы против самых уродливых частей меня. Но обещаю, что не позволю им победить.

Это были не сердечки и цветы. Определенно не Китс, но для меня слова Джея были поэзией.

***

Мне потребовалась еще неделя, чтобы завести разговор, который я должна была начать в ту ночь, когда Джей попросил меня стать его женой.

Нет, следовало завести этот разговор гораздо раньше. Но раньше такие разговоры были запрещены.

Он готовил.

Это он делал часто. Хотя мои кулинарные навыки теперь были на самом деле хорошими, Джею нравилось кормить меня. Ему нравилось обслуживать меня.

Можно было с уверенностью сказать, что мне это тоже нравилось.

— Знаешь, я согласилась стать твоей женой до того, как узнала, что влечет за собой твоя жизнь, — сказала я ему, потягивая вино. Для этого разговора определенно требовалась жидкая смелость.

— Я сказал тебе, что влечет за собой моя жизнь, — ответил Джей, не притрагиваясь к своему напитку. В разгар серьезных разговоров меня нервировало, что он был спокоен. Он всегда мужественно смотрел на меня, не мигая. А мне всегда что-то было нужно. Теребить ткань штанов. Трогать волосы. Пить алкоголь.

— Ты сказал мне своим расплывчатым, зловещим тоном: «Я тебе не гожусь, я босс мафии», — опровергла я.

— Я не босс мафии, — поправил Джей.

Я наклонила голову.

— Ладно, ты не босс мафии, но ты управляешь… секс-работниками? И ты можешь убивать или не убивать людей? Даже при том, что я не разбираюсь в сложностях жизни в преступном мире, я знаю, что есть нечто большее.

Его взгляд был непроницаем.

— Да, Стелла, это еще не все.

Я ждала. Он ничего не сказал. Я подождала еще немного. Он по-прежнему ничего не говорил.

— Хорошо, — огрызнулась я. — Что еще?

Джей смотрел на меня еще несколько секунд, прежде чем опустил голову к разделочной доске и луку. Это был его невербальный способ сказать, что разговор окончен.

Я наклонилась вперед, щелкнув пальцами в его сторону.

— Не-а. Теперь ты не можешь выбирать, когда закончится разговор. Я твоя будущая жена. Я твоя ровня. И я имею право знать, что, черт возьми, влечет за собой жизнь моего мужа, — теперь я начинала злиться. И не скрывала этого.

— Ты имеешь на это право, — согласился он, все еще глядя на лук.

Я стиснула зубы и ждала, когда он заговорит еще раз.

К счастью, он так и сделал. Но с таким же успехом он мог бы промолчать.

— Но я не скажу тебе, — он поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть мой свирепый взгляд.

— Еще больше секретов, — кипятилась я, гнев зверел в моем животе. — Фелисити – это еще не конец, да? Твой мир построен на лжи, и я живу в нем, но как твоя жена, я не имею права быть просвещенной в твою настоящую жизнь? Все по-прежнему на твоих условиях.

Я вскочила со своего места, намереваясь убежать для пущего эффекта, а также потому, что не хотела, чтобы Джей видел слезы. Меня раздражало, что я всегда хочу плакать, когда зла или расстроена. Это не очень помогало сильному женскому образу, который я пыталась изобразить, и я не хотела, чтобы Джей видел во мне эту слабость.

Конечно, мне не удалось убежать. Джей двигался быстро, покидая кухню несколькими длинными шагами, преграждая мне путь своим телом. Я нахмурилась на него, ненавидя то, что он был так чертовски красив, и власть, которую он имел надо мной, не притупилась. Ни капельки.

— Хорошо, — сказал он, шагнув вперед, его рука обхватила мою щеку. — Хорошо, Стелла. Я ничего от тебя не скрываю, потому что не доверяю тебе, и считаю тебя слабой. Скрываю от тебя некоторые вещи, потому что я очень высокого мнения о тебе. Потому что ты – единственное, что есть в моей жизни нетронутого, чистого, хорошего, правильного. Потому что я жадный человек, хочу, чтобы ты была единственной чистой вещью в моей любви. Незапятнанной моей жизнью.

Мое сердце разбилось из-за этого человека. Этого поврежденного, сломленного и сложного человека. Который любил меня больше всего на свете и также сильно ненавидел себя.

Я дала себе молчаливую клятву выяснить, как избавить его от этой ненависти и показать его таким же прекрасным, каким видела его я. На это уйдет целая жизнь, и прекрасно, поскольку именно столько я намеревалась пробыть с ним.

— Я знала, во что ввязываюсь с тобой, — выдавила я, уставившись на него. — И я не чистая и безгреховная – это одна из многих причин, по которым я влюбилась в тебя. Потому что ты приютил мои темные частички, — я сделала глубокий вдох. — После моего детства, того, что случилось с моей мамой, я поняла, что внутри меня есть что-то уродливое. То, что я пыталась забыть, похоронить, — я сделала паузу. — Пока не появился ты. Теперь я ничего не боюсь внутри себя, Джей. Чем больше ты прячешься от меня, тем больше я боюсь.

Он смотрел так, будто пытался разорвать меня на части, увидеть мои внутренности. Я хотела, чтобы он мог, хотела, чтобы был способ показать ему всё.

— Мой бизнес – это управление улицами Лос-Анджелеса, — наконец признался он. — Районы города разделены на территории и контролируются различными уличными бандами. Эти банды по большей части не ладят друг с другом. Но они не вступают в войну, потому что все подчиняются мне. Я не контролирую их, не контролирую их деятельность, я не мешаю им делать любые ужасные жестокие вещи, чтобы выжить, важно, чтобы ты это знала.

Рука Джея переместилась с моей щеки на шею, охватывая мою ключицу, положив ладонь на грохочущее сердце.

— Я не Робин Гуд, — продолжил он. — В моей работе нет благородства. Есть деньги и власть. Не утруждай себя попытками выставить все это правильным или нормальным в своем уме. Нельзя оправдать то, что я делаю, или то, кто я есть.

Он вздохнул. Я никогда раньше не слышала, чтобы Джей вздыхал. Звук был безобидным, достаточно естественным для большинства людей, но не для Джея.

Я судорожно сглотнула.

— Расскажи мне остальное, — прошептала я.

— Я контролирую большую часть оружия и боеприпасов, поступающих в город и вывозимых из него. Мне существенно принадлежит полиция. Моя работа – следить за тем, чтобы все не становилось слишком громким, чтобы ничего не попало в заголовки газет. Что преступники держатся в тени. Я начал с самого низа кучи. Самое гребаное дно. Я делал все, чтобы добраться до вершины. Я причинял людям боль. Убивал их.

Я знала все это, не так ли? Не подробности, конечно, но я знала, что Джей убивал людей. Я знала, что он убил мужчину, чтобы добраться до вершины. Знала, что, вероятно, так и будет в будущем. Что он вернется домой со смертью на руках, запятнавшей его душу. Я никогда не думала, что буду жить так близко к чему-то подобному, что буду спать рядом с человеком, способным на это, и любить его всеми фибрами своего существа.

Но я любила. И буду любить. Всегда.

— Это и есть причина благотворительного дерьма, — объяснил Джей. — Я запоздало пытаюсь уравновесить чаши весов. Пытаюсь компенсировать некоторые вещи, которые сделал в этом мире, — он поиграл с прядью моих волос. — Я знаю, что попаду в ад за свои грехи. Попаду в самые темные бездны за то, что привел тебя в свой мир и отказываюсь отпускать. Но я прослужу вечность в аду за одну жизнь с тобой, Стелла. Это для меня рай.