Обогнув магазин сувениров с огромным резным слоном в витрине, она приближалась к большой площади с фонтаном. Вот он, поворот на Колабу, около высокого дома из серо-голубого базальта с башенками-минаретами. Козуэй – насыпная дорога и главная улица Колабы, оказалась не особо широкой и без архитектурных затей: у тротуаров были припаркованы машины, такси, грузовые велорикши, мотоциклы, и даже ослик с повозкой, на которую грузили тюки из закрывающихся торговых рядов. Улица не производила никакого впечатления: дома обшарпанные, многие покрыты черной плесенью – следствие муссонного тропического климата. Единственным сокровищем этого района был дом из базальта на площади рядом с фонтаном. Слабое освещение дополняла уличная реклама. Сторона, по которой нужно было идти, представляла собой некий туннель, образованный торговыми палатками, стоящими в ряд по краю тротуара. Было жарко, тесно, темно, беспрерывно гудели проезжающие мимо машины. Из узких проемов между домами внезапно выскакивали нищие – окликали, хватали за руку; приготовленная в кармане мелочь разошлась в два счета. Анорексичной женщине с ребенком на руках не хватило, лицо у нее было изможденное, глаза глядели с укоризной, пришлось достать кошелек из сумки. И это была большая ошибка, потому что сразу налетели неизвестно откуда взявшиеся дети и два увечных. И все галдели до головной боли.
Нашли место, где устроить ужин! Лиза судорожно искала в сумке звонящий телефон, а вокруг нее нищие в напряжении ждали, когда она снова начнет раздавать мелочь.
– Мы решили, что лучше пойти в кафе «Черчилль», пройди еще немного вперед, – сказала Маша, – там еда вкусней и народу меньше.
Лиза уже почти бежала, а за ней неслись женщина с младенцем, подвешенным в платке, и торговец барабанами, попутные попрошайки тянули к ней свои руки, а мелкие торговцы с любопытством глазели на растерявшуюся бледнолицую. Вот уже и «Черчилль», и охранник у входа, наконец, останавливает весь этот хвост.
Когда Лиза вошла, Саша с Машей уже сделали заказ; у них в отеле был только завтрак, поэтому, проголодавшись, они взяли сразу все: мясо, рыбу, курицу в соусе карри и, конечно, тонкий хрустящий хлеб со специями. Еда была не очень острая, ели не спеша и с удовольствием, запивали божоле (якобы из Франции).
Молодожены были в Индии не в первый раз и чувствовали себя здесь уверенно. Саша давал Лизе советы:
– Если ты попадаешь на опасные улицы, иди спокойно и быстро, а главное – не смотри им в глаза. Стоит только взглянуть, испугаться или посочувствовать – пиши пропало. Могут еще и загипнотизировать.
– Приноровлюсь как-нибудь, – отвечала перепуганная Лиза.
– Приключения могут возникать на твоем пути неожиданно, здесь никто не вешает предупредительных табличек: «Осторожно трущобы!», – смеялся Саша. – Иногда в эти улицы проваливаешься, не подозревая об этом, как Алиса в заячью нору. Еще опасны узкие улочки, по которым толпа мужчин идет с работы, белая женщина там как соринка в глазу, в лучшем случае какой-нибудь умник сорвет золотую цепочку с шеи. Ну что ты загрустила? Не все так мрачно. Просто надо помнить, что существует демаркационная линия, нарушение которой пришельцами из «внешнего мира» может рассматриваться как злой умысел.
Лиза с удовольствием потягивала вино и, наконец, пришло приятное расслабление. Стали вспоминать сдачу кораблей и особенно последний корабль, на котором Сагми Шарва был старпомом. Саша был его личным переводчиком, сопровождал Сагми и на корабле, и в городе, куда старпом направлялся по хозяйственным делам. Они с Машей подружились со старпомом и часто встречались в выходные. Христианин Сагми происходил из южного штата Керала, он покорял своей открытостью и умением находить решения в непростых ситуациях. Способности Сагми оценило и начальство, по возвращении его повысили, и теперь он стал проводить много времени в Нью Дели.
– Так и не смогли увидеться, мы ведь проездом, – жаловалась Маша.
Лиза бросила взгляд на подарочный пакет, из которого торчала бутылка «Джек Дэниэлс», и сразу догадалась, что это ей придется дозваниваться Сагми, чтобы передать виски.
За чаем разговорилась Маша, она вспомнила девчонок с первых двух кораблей, выскочивших замуж за индийских моряков. Она с ними переписывалась. И вдруг спросила:
– А как Вихан Пател? Ты его уже видела, звонила?
– Нет, – резко оборвала нить разговора Лиза, – давайте прощаться, уже поздно.
На улице было прохладней, чем в кафе под лопастными вентиляторами, и они совсем не заметили, как за разговорами дошли до Мадам Кама Роуд, а дальше их пути расходились. Высотное здание гостиницы уже казалось совсем близко, и Лиза решила идти одна. Но сделав несколько шагов, она попала на пустынные ночные улицы, которые освещались тусклыми фонарями, да еще огромные деревья отбрасывали густую тень, в которой могла притаиться опасность. Обитатели тротуаров спали, накрывшись с головой куском ткани, а некоторые норовили непременно лечь поперек – не приведи господь, еще наступишь. Неподвижные, обернутые тряпками тела настораживали и вызывали беспокойство, кто их знает, живые они там или мертвые. Лизе даже стало казаться, что кто-то идет за ней, следит. На перекрестках мелькали черные тени, редко проезжал автобус или машина, но прохожих не было. Она прижимала к себе пакет с подарком, чтобы какой-нибудь нищий, пробегая мимо, его не выхватил, шла, ускоряя шаг и считая перекрестки, метры и даже шаги до порога отеля. Когда она, наконец, ступила на пандус, выдохнула и перекрестилась.
На следующий день, уже немного освоившись, Лиза пошла после обеда прогуляться на Колабу. Она шла по Козуэй, заглянула в брендовые бутики – все дорого как в Европе, перешла на другую сторону, где вдоль тротуара выстроились крытые лотки уличных торговцев с дешевыми товарами. Попрошаек было не так много, но тут кто-то позвал ее по имени, и она услышала английскую речь. Это были матросы с четвертого корабля – одного звали Кумар, а второй сократил свое имя до СиДжо.
– Такую встречу надо отпраздновать, – сказал весельчак СиДжо.
– Вот уж действительно случайная встреча, мы завтра уходим в море на три месяца, – добавил стеснительный Кумар.
СиДжо сделал знак, и моментально подкатило такси. Он лихо скомандовал: «Пляж Чоупатти».
Ехали недолго и остановились около полосы зеленых насаждений, в основном пальм, заросших кустарником. Сквозь деревья был виден широкий песчаный пляж, достаточно благоустроенный и с разными постройками. Народу было много, одни прогуливались по берегу, другие играли в волейбол, но никто не купался, публика даже старалась не замочить ног в воде. Дышалось здесь, безусловно, легче, чем на городских магистралях – но не более того. Лиза поморщилась и ступила своими босоножками на грязный песок, преодолевая отвращение, она спустилась к морю вместе с ребятами. Коричневая вода совсем не пахла морем.
После того, как сделали несколько селфи, сообразив, что пляж не произвел на Лизу впечатления, СиДжо безапелляционно заявил:
– Едем в Джуху. Это новый шикарный район на другом берегу залива, очень модный. Сам Амитабх Баччан купил там виллу.
– Кто? – спросила Лиза, – это тот старик, который глядит с рекламы на каждом перекрестке.
– Это же самая крутая звезда Болливуда! Там и другие звезды живут, – добавил Кумар, – тебе понравится.
Такси мчалось через длиннющий канатный мост Бандра-Ворли. Остановились у входа в парк Джуху, там, где над воротами красуется львиная морда, прошли через парк с тенистыми деревьями, пальмами, цветущими растениями, кафешками и ресторанчиками и пошли по мощеной дорожке вдоль моря. Лизины спутники с восхищением рассказывали о звездах Болливуда. Она кивала, как будто была хорошо знакома с индийским кино. Ведь кинозвезды здесь почитаются почти как боги, но в то же время они всем так близки, что почти как друзья – свои люди.
В дальнем конце пляжа уже начали появляться нищие лачуги, и они повернули назад. Моряки все время порывались чем-то угостить Лизу, но от уличной еды она отказывалась, а приличное кафе было для них разорительно.