— И что же ты обнаружила на том кладбище?
— Смотрите сами, милорд! — волшебница сама заглянула в красные глаза.
Темный Лорд воспользовался легилименцией, и его глазам предстала картина: старая запущенная могила, а на надгробном камне при свете волшебной палочки с трудом можно было прочесть надпись «Игнотус Певерелл», а рядом с ней было странное изображение — в треугольнике круг, а внутри него вертикальная черточка.
— Смотрите, повелитель, на могиле тот же знак, что и в книге, а значит, три брата действительно существовали. Более того, их фамилия Певерелл, а могила принадлежит младшему из них, умершему своей смертью. Старшего и среднего братьев звали Антиох и Кадмус.
Лицо Волдеморта при этих словах оставалось непроницаемым, хотя все увиденное и услышанное стало для него небывалым откровением, ключем к еще неразгаданной тайне. Много лет назад колдун перебрал почти все книги в библиотеке Хогвартса и рукописи, имевшиеся в книжном хранилище Слизерин-кэстла, но, к своему удивлению, ровным счетом ничего не обнаружил. Зато теперь узнал, кто же такие Певереллы. Колдун и предположить не мог, что ответ кроется в детской книжке. Сейчас, пусть и поздно, ему стало известно, кем был его другой предок. Догадаться нетрудно! Ведь на темном камне, вставленном в кольцо деда Марволо, тоже был этот знак. Это, разумеется, воскрешающий камень, который волшебник, сам того не ведая, превратил в один из своих крестражей. Впрочем, чудесное свойство камня было ему безразлично. Важнее было другое. Даже без кольца было понятно, от которого из трех братьев происходил род его матери. Кадмус Певерелл тоже был гордым, как и сам Волдеморт. И разве не стремился он точно также унизить, низвергнуть смерть?! Да, потомок среднего брата в полной мере унаследовал его желания, мечты и устремления. И тем не менее предок убил себя. Как глупо и нелепо! Подумать только, один из могущественных чародеев своего времени, сумевший обмануть даже смерть, а погиб из-за несчастной любви! Воистину, эта зараза никого не щадит, что и требовалось доказать! И его мать эта мерзость тоже свела раньше времени в могилу. «Ну и наследство! — усмехнулся чародей. — Такой судьбы мне точно не надо, и какое благо, что необычное свойство амортенции, которой поили моего папашу-магла, надежно защищает меня от этой чумы! Да и магия крестражей, дробящая душу на части, не способствует всей этой сентиментальной гадости!» Маг всерьез думал, что участь матери и Кадмуса Певерелла его не постигнет, ведь примененный им способ обрести бессмертие — самый действенный и надежный из всех существующих. К тому же, та, на которой колдун хотел жениться, вовсе не умирала, сидит здесь, рядом с ним, живая и невредимая! «Нет, положительно, лорд Волдеморт все же умнее и могущественнее своего предка! — не без довольства подумал маг. — А ведь узнать о своих корнях можно было и раньше. Надевал же я кольцо Мраксов Беллатрисе на палец, когда делал ей предложение еще до того, как оно стало крестражем. Просто в ту ночь Белле было явно не до того! И в комнате было темно, чтобы разглядеть на черном камне знак Даров Смерти. А потом Белла вернула мне все, и тогда уж точно не смотрела ни на что!»
С этими мыслями Волдеморт взял волшебницу за руку, притянул к себе и крепко сжал в объятиях, целуя роскошные кудри, щеки, губы, и от этого на короткий миг чуть светлее, спокойнее и тише стало в раздробленной, покалеченной и темной душе.
========== Глава 104. Поверженный враг. Часть 1. ==========
Прошло около трех месяцев, царил солнечный июнь, а затворничество Беллатрисы после рождения дочери так и не закончилось. Дело в том, что ведьма очень туго шла на поправку, несмотря на все старания Юфимии, которая продолжала состоять при матери и ребенке. Первые две недели Белла вообще не вставала с постели, и даже теперь у нее все еще болела поясница, стоило ей только резко нагнуться или сделать какое-нибудь сильное неловкое движение. Когда акушерка сказала ведьме и самому Темному Лорду, что нужно найти младенцу кормилицу, то мать не терпящим возражений тоном заявила: дочь она будет кормить сама. Волдеморт, усмехнувшись, согласился. И теперь Беллатриса при всем желании не могла бы надолго отлучиться от девочки, которая днем и ночью требовала грудь.
Темный Лорд теперь все реже стал появляться в Слизерин-кэстле, и Белла догадывалась, что повелитель что-то задумал. Поэтому она с дочерью и Юфимией тоже перебралась в имение сестры, чтобы быть ближе к Волдеморту. А первые несколько недель после родов колдун часто и подолгу бывал в покоях ведьмы. Когда на другой день после разрешения от бремени чародейка проснулась, то увидела Темного Лорда, сидящего на ее постели. Волшебница виновато улыбнулась и стала извиняться, что родила не сына, а дочь, но маг не дал ей договорить, закрыв рот поцелуем. Потом ведьма спросила, какое имя повелитель желает дать их ребенку, на что получила неожиданный ответ, дескать, она в мучениях рожала, потому и называть их дочь надлежит ей. Беллатриса немного подумала и решила соблюсти традицию своей семьи нарекать детей именем какой-нибудь звезды или созвездия и выбрала имя «Дельфини» в честь созвездия Дельф.
Когда Белла и Дельфини устроились в отведенных им комнатах, то к ним неожиданно зашла Нарцисса, которая и поведала сестре о планах Волдеморта. Маг решил, наконец, разделаться с ненавистным директором Хогвартса, чтобы иметь возможность добраться до Гарри Поттера. Предыдущая попытка сделать это с помощью проклятого ожерелья тоже провалилась, как и затея с ядом. Тогда маг задумал прибегнуть к более надежному, оправдавшему себя способу — темным заклинаниям и Непростительным проклятиям. Колдун вознамерился тайно провести в школу своих Пожирателей Смерти через волшебный исчезательный шкаф, который с давних времен имелся в Хогвартсе. Если такой же шкаф был и в каком-то ином месте, то их использовали для перемещения, зайдя в один, а выйдя уже из другого. Достаточно было просто раскрыть двери в пункте назначения, что и должен был сделать Драко. Нарцисса очень волновалась за сына. Когда Беллатриса узнала о том, что в Хогвартсе будет если не сражение, то стычка с членами Ордена Феникса как минимум, то стала умолять Волдеморта отправить ее туда, горя желанием убрать с дороги любого, кто осмелился встать на пути у ее повелителя, и мечтая исправить все свои ошибки в Министерстве.
— Милорд, прошу вас, позвольте мне участвовать в столь важном деле. Мое присутствие там было бы очень полезным, учитывая, что большая часть ваших самых верных и сильных слуг находится в Азкабане… — пуская в ход все свое красноречие, убеждала ведьма.
— Конечно, после позорного провала в Министерстве десяток моих пожирателей совершенно заслуженно угодили в Азкабан, но это не имеет значения, Белла. В Хогвартсе остались Снегг и младший Малфой, а на помощь к ним я отправлю Амикуса Кэрроу и его сестру Алекто.
— Но повелитель, вы даровали им метки совсем недавно, а до этого считали их недостаточно искусными в боевой магии. Я всерьез опасаюсь, что им будет весьма непросто выполнить столь ответственную миссию, а тучная Алекто с ее комплекцией вряд ли сможет сражаться на дуэли с каким-нибудь натасканным в ЗОТИ орденцем… — рассуждала колдунья.
— Они оба чистокровные маги, которые ненавидят маглов и почитают меня. А главное, боятся. Так что страх вполне способен открыть им второе дыхание, заставив показать все свои способности и таланты, включая даже те, о которых они и сами не подозревают.
— Позвольте и мне, милорд!
— Нет! — резко и категорично отвечал Волдеморт, глядя на колдунью пристальным долгим взглядом. — Не одобряю!
Чародейка стала нервно метаться из угла в угол, лихорадочно соображая, какие еще привести аргументы. Тут в комнату зашла Юфимия и, взглянув на Беллатрису, уверенно заговорила, бросив в то же время просительный взгляд на Темного Лорда.
— Мадам, если вы будете так волноваться, то у вас пропадет молоко, а выздоровление непременно затянется.
— Слышала? — многозначительно спросил Волдеморт, глядя на ведьму своими красными глазами. — Я хочу, чтобы ты соблюдала все рекомендации своего врача! — повелительно добавил он, пресекая все дальнейшие просьбы. — Впрочем, — чуть смягчился маг, — у меня все же будет к тебе поручение, причем поважнее, чем у всех, кто отправится в Хогвартс. Ты тоже почувствуешь свою причастность к столь ответственному делу.
