Панси нежно погладила рыжие волосы, задумавшись.

— Мне не с чем сравнивать. Я не жила в других условиях.

— Зануда.

— Ладно. Дай подумать, — вздохнула Панси. — Мама в последнее время сильно ко мне прицепилась, когда я бросила волейбол и решила заняться медициной. Ее больше волнует моя внешность, чем будущее.

— Почему?

— Раньше мама была худой и привлекательной, но после беременности сильно располнела. Она будто бы жила вниманием мужчин, но вскоре поняла, что красота и молодость уходят, так что надо выйти замуж. И выбрала моего папу. Но в последние годы родители часто ссорятся и недавно…

Панси замолчала, и Джинни подняла голову, чтобы посмотреть на ее эмоции, но Панси смотрела в сторону, а волосы закрывали ее лицо.

— Мы же на вечеринке, так что не будем о грустном, — сказала Панси, придавая своему голосу веселье. Она поднялась и протянула руку Джинни. — Пошли танцевать, если все еще не уснули.

Домой Джинни вернулась поздно, и на кухне тут же столкнулась с рассерженной и сонной мамой. Миссис Уизли вскочила при виде дочери.

— Я глаз сомкнуть не могу. Думаю, где моя дочь пропадает. Деми уже давно вернулась домой, и Гермиона тоже. Луна говорит, что вы вообще не виделись. Где ты была?

Джинни зевнула, радуясь только тому, что к концу вечеринки не пила, поэтому успела протрезветь. Она налила себе стакан воды.

— Я затанцевалась и не заметила, как стукнула полночь.

— Ты прямо Золушка, — вздохнула мама. Лицо ее немного разгладилось. — Я переживала. Ночью с девочками происходят страшные вещи. И не только с девочками. Может, купить тебе шокер? Или баллончик?

— Да ничего со мной не случится, мам, — от усталости и ночных нравоучений у Джинни поднялось раздражение, но она обернулась к маме со стаканом в руках и заметила в желтом свете ее лицо. Глубокие морщины и увядающая кожа — предвестники старости. Как много боли за семью таилось в тонких складках? В груди поднялась жалость и благодарность, что мама переживает. — Если тебе так будет спокойнее, можешь мне даже базуку купить.

Джинни нырнула в материнские объятья, и женщина вздохнула.

— Пошли, уложу тебя спать, — сказала мама и вдруг потянула носом. — Ты пила?

— Нет, — соврала Джинни. — На меня пиво разлили.

Мама смотрела недоверчиво, но признаков опьянения не заметила. Джинни легла в постель и позволила маме подоткнуть одеяло, снова чувствуя себя маленькой девочкой. Мама поцеловала ее в лоб и выключила свет. Сквозь сон она услышала звук закрывающейся двери.

Панси: не хочешь завтра встретиться?

Джинни: не могу. завтра волейбол

Джинни: может, послезавтра?

Панси: мы с гермионой договорились химией позаниматься

Джинни: давай тогда на выходных, после конюшни

Панси: договорились

Панси: не опозорь столицу на турнире

Джинни: обещаю

Джинни: жаль, ты ушла из волейбола

Панси: не жаль. я его ненавидела

Джинни: не ври

Панси: ладно. я ненавижу проигрывать

Джинни: чем занимаешься?

Панси: ем мамин безвкусный салат из сельдерея и яблок. не советую

Панси: когда мама уйдет, скормлю остатки крысам

Джинни: у тебя есть крысы?

Панси прислала фотографию двух крысок, спящих в обнимку, а Джинни в ответ прислала фото Коросты на руках Луны.

Панси: Какая милая. Моих зовут Ребекка и Лесли

Джинни: девочки? а у меня мальчик

Панси: мама ненавидит крыс, поэтому я решила их завести, чтобы она пореже в комнату ко мне заходила

Джинни: а мою крысу принесли братья — фред и джордж

Джинни: они хотели разыграть рона, и, знаешь, розыгрыш затянулся

Джинни: короста обожает грызть волосы рона, так что если однажды увидишь его в парике, не удивляйся

Панси: сочувствую ему. и как они с гермионой начали встречаться? ты извини, рон твой брат, но он такой придурок

Джинни: полностью поддерживаю

Панси: кажется, даже умные девочки ошибаются в выборе

Панси: только не говори гермионе

Девушки стали чаще переписываться и все больше узнавали о жизни и вкусах друг друга. Деми возмущалась, что подруга все свободное время проводит в переписках, но ничего не могла с этим поделать. Наступили выходные, и Джинни с самого утра собрала рюкзак для поездки после подработки. Она написала Панси, что нужно взять, но про цель прогулки не рассказала, сохраняя интригу.

После того, как они поухаживали за Тыковкой, девушки вызвали такси и отправились к океану.

— Я знаю один немноголюдный пляж, — поведала Джинни, не веря, что все это происходит с ней. Она смотрела на Панси, сидящую рядом в спортивном костюме, и думала, что спит. Панси убрала волосы в маленький хвостик и взяла с собой светлую панаму. На улице расцветала весна, но у океана точно будет холодно.

Они ехали к месту около двух часов, оставляя шумную столицу позади. Такси остановилось у пирса с колесом обозрения и магазинчиками. Джинни проверила рюкзак, убеждаясь, что взяла все нужное, но Панси захотела купить воды.

Люди проходили мимо парочками или по одному, но место и правда оказалось непопулярным. Чем дальше девушки уходили от пирса, тем меньше людей они встречали. Песок под ногами не позволял идти быстрее, а идти по мокрому песку Джинни не решалась, чтобы не промочить ноги. В итоге они подошли ближе к дому, воздвигнутому на скале: его поддерживали сваи.

— Дальше чужая территория, поэтому остановимся здесь, — сказала Джинни, приглашая Панси располагаться.

Покрывало неровно легло на песок, и девушки поправили его и сели сверху. Джинни сняла кроссовки и вытряхнула песчинки. Вокруг звучал шум волн и крики чаек, ветер трепал их волосы. Океан пах солью и свежестью.

Джинни чувствовала себя свободной, когда удавалось посетить свое любимое место. Если бы не дом на скале, то казалось, что она осталась единственным в мире человеком.

— Иногда я представляю, что начался зомби-апокалипсис, и все вымерли.

— Очень радужные фантазии, — усмехнулась Панси, усаживаясь поудобнее.

Волны набегали на берег, обрушиваясь с пеной и шумом, а потом убегали, разглаживая мокрый песок. Чайки бесновались в небе, царапая тучи белыми крыльями и криками. Джинни прикрыла глаза, отдаваясь окружающему миру, сливаясь с ним. Она была чайкой, она была травинкой, гнущейся от ветра, она была песком под их ногами.

— Всем иногда хочется побыть в одиночестве, — сказала Панси.

Джинни согнула колени и оперлась на них подбородком, вглядываясь в темнеющие на горизонте тучи.

— Только меня оно иногда пугает, — продолжила Панси. — Оставаться наедине со своими мыслями бывает страшно.

— И что у тебя за мысли такие? Хуже зомби-апокалипсиса?

Панси усмехнулась и придвинулась ближе. Она опустила голову на плечо Джинни, не замечая неловкого и нежного взгляда.

— Иногда мне хочется куда-нибудь уехать, все бросить, ни с кем не попрощаться и исчезнуть. Когда вокруг меня люди, я чувствую, что слишком много всего происходит. Все так быстро меняется, а я не успеваю.

Они немного помолчали.

— Знаешь, я никого в это место не приглашала, — призналась Джинни. — У меня редко бывают приступы одиночества, но все же бывают, и я еду сюда. Никто даже не знает об этой моей привычке.

— Значит, я особенная?

Панси подняла глаза на девушку и самодовольно улыбнулась. Джинни опустилась ближе и поцеловала ее в уголок губ. Наблюдая за Панси, Джинни чувствовала безграничные любовь и заботу. Она хотела обнять Панси и спрятать от всего мира: от требовательной мамы, от влюбленного друга, от недооценивающих ее людей.

— Я пригласила тебя, потому что рядом с тобой я не чувствую людского давления. Мне кажется, что я здесь одна, как и всегда. Ты не нарушаешь мой жизненный баланс.

— Жизненный баланс? — прыснула Панси и упала на покрывало, смеясь. Панама слетела с головы. — Извини, что так реагирую, но слушать такое неловко.

Джинни нависла сверху и поцеловал девушку без лишних слов. Пусть они пока еще не так хорошо друг друга понимают, но Джинни чувствовала, что общается с нужным человеком. Она будто обрела что-то утерянное. Они целовались так горячо, так нежно и так долго, что у Джинни заболели губы. Вскоре они успокоились в объятьях друг друга, снова сливаясь со вселенной.