Как оказалось, другие команды тоже должны были поучаствовать в жизни школы, поэтому футболисты, волейболисты и баскетболисты собрались вместе в актовом зале: женские и мужские команды. Гарри удивлялся, что Панси не пришла, а ведь она — капитанка. Наверное, занятия химией с Гермионой отнимают все время.

— Мы уже выбрали произведение для спектакля — «Алиса в стране чудес». Кто читал?

Вверх поднялось не так много рук. Гарри пока осилил только середину, поэтому руку не поднял.

— К следующей нашей встрече прочтите хотя бы краткое содержание, — Кевин огляделся и хлопнул в ладоши. — Для начала нужно решить организационный момент: распределить роли, выбрать режиссера и сценариста, декораторов, костюмеров, звуковиков…

Гарри чуть не заснул, пока Кевин перечислял роли, записывая все в телефон.

— Для распределения ролей проведем пробы. Кто хочет играть?

Дин поднял руку, чему Гарри неприятно удивился. Сам он в актеры не стремился, так как до сих пор боялся выступать перед публикой. Лучше он будет включать музыку или подсказывать слова актерам. Кевин всех организовал, и встреча закончилась.

— Надо тебе подарить кружку «большой босс», — пошутил Гарри, подойдя к другу. — У тебя будет хватать времени на кулинарный блог и капитанство? Ты не слишком себя загружаешь?

— Все в порядке, — Кевин увлеченно искал информацию в интернете по поводу аренды костюмов и декораций. Гарри не стал больше отвлекать друга и попрощался.

Настал день посещения психолога. Гарри до сих пор не мог прийти в себя после новости о невесте Драко. Он не собирался раскрывать душу перед психологом, думая, что на турнир это не повлияет. Джона Хартмана заставили посетить консультацию, но он всю встречу молчал. Тренер сказал, что Джон будет ходить к психологу, пока не заговорит. Когда Гарри вышел из актового зала, Хартман догнал его.

— Тоже идешь к этому монстру?

— Ты про психолога?

Джон кивнул.

— Ненавижу его.

— Но почему?

Гарри не понимал неприязни Джона к психологу. Легче было послушать тренера и сделать так, как просят, чем заставлять всех мучаться.

— Ты что-то скрываешь?

Джон сжал зубы, сдерживаясь от разговора, но вдруг затараторил:

— Я не могу. Не хочу, чтобы он знал про то, что я довел Карла до нервного срыва. Или что у него там?

— Так не рассказывай про это.

— Не могу. Я ужасный болтун.

— Ты уже в пятый раз приходишь к психологу и до сих пор не проболтался?

Джон раскрыл рюкзак и показал несколько пачек чипсов.

— На сеансах я ем, чтобы не болтать.

Гарри не знал, как на это реагировать.

— Ты думаешь, что тебя накажут за розыгрыш?

Джон кивнул.

— Я так виноват перед Карлом, хоть он и говорит, что простил. Знаешь, по ночам не очень спится, когда по твоей вине друг уезжает лечиться в клинику.

— Я бы хотел сказать, что ты не виноват, но…

— Знаю. Знаю, — Джон сел на стул около кабинета. — Ты первый?

Гарри постучался, мельком взглянув на Джона, и вошел, когда позволили. Они не были друзьями, но Карл — его друг. Стоит ли ему поддержать Хартмана? Гарри пропустил приветствие мимо ушей и сел в предложенное кресло.

Комната психолога оказалась яркой: горчичные стены, синие кресла, стол из дуба. На столе стоял гипсовый бюст Давида и кубик Рубика. Мужчина сегодня оделся в бордовую рубашку. Он сел в кресло напротив.

Под ладонями Гарри чувствовал шершавую обивку и гладкое дерево подлокотников. В воздухе витал легкий аромат свежести: ненавязчивый и приятный. За полуприкрытым окном моросил слабый дождь, рисуя неровные дорожки на стекле.

— Здравствуй, Гарри, — прозвучал низкий голос. — Как настроение?

Гарри отвлекся от рассматривания кабинета.

— Бывало и лучше, — честно сказал он. — Слишком много дел навалилось, и я в растерянности. Не знаю, за что взяться. Боюсь, что ничего не успею.

Мужчина кивнул и взял с низкого столика блокнот и маленький карандаш. Он задавал вопросы и записывал ответа, не торопя и не перебивая. Гарри расслабился и не заметил, как сорок минут пролетели. Психолог закрыл блокнот и поднялся.

— У тебя очень насыщенная жизнь, Гарри, — заключил мужчина, садясь за письменный стол. Он включил компьютер и ждал, пока тот загрузится. Гарри подошел ближе. — Ты эмоциональный и впечатлительный, поэтому иногда так остро реагируешь. Тебе нужно отдохнуть и отвлечься от рутины.

Психолог коснулся клавиатуры и внес данные.

— Я могу идти? — спросил Гарри, подходя к двери.

— Да, — психолог допечатал и поднялся, проводя пальцами по галстуку с геометрическими узорами. — Спасибо, что доверился.

Гарри улыбнулся и вышел. После беседы он чувствовал себя расслабленным, настроение повысилось. Он заметил замкнувшегося в себе Джона.

— Джон, — позвал он. — Расскажи ему все.

Хартман приоткрыл рот и поднялся: он выглядел неуверенным.

— Тебе станет легче, — улыбнулся Гарри и ушел.

Наступили выходные. Гарри помнил про предложение Кевина приготовить что-нибудь вместе для блога. Он спросил, нужно ли купить что-то из ингредиентов, и Кевин поделился списком.

Гарри: ты живешь в шордич*?

Кевин: сестра выбирала квартиру. она отучилась в академии искусств

Гарри: мне уже хочется увидеть интерьер

От Харроу, где жили Дурсли и находились школы Слизерина и Гриффиндора, до Шордич Гарри ехал минут сорок, попав в пару коротких пробок. Он посмотрел на карте ближайшие магазины и зашел за покупками. Гарри так привык к спокойному району Харроу, что чувствовал себя дезориентированным. Он оглядывался по сторонам и не видел ни одной чистой стены — везде граффити, мимо сновали люди с крашенными волосами, пирсингом и в ярких нарядах, но удивляла не внешность, а их поведение: одни сидели посреди тротуара и рисовали, другие читали книгу на ходу. На каждом углу Гарри натыкался на уличных музыкантов: от скрипачей до баянистов. Центр Лондона уже не казался ему таким шумным. Здесь от туристов тоже не получилось спрятаться, но Гарри и сам ощущал себя гостем города. Ему не приходилось бывать в Шордич ни разу в жизни — только проездом на автобусе.

На доме Кевина тоже не обошлось без граффити: разноцветные грибы и фантастические рыбы. Гарри тут же вспомнил сюжет Алисы Кэрролла и вошел внутрь, ожидая увидеть еще что-нибудь безумное и яркое, и не прогадал. На нулевом этаже стояло голубое меховое кресло, а в нем — скелет с гавайским цветочным венком на шее и укулеле на костлявых коленях. Гарри еще раз проверил адрес и поднялся по лестнице на нужный этаж.

Кевин распахнул дверь и тут же скрылся внутри квартиры. Гарри вошел и осмотрелся в поисках вешалки для куртки. На полу он заметил знакомые оксфорды. Он знал, что они принадлежали не Кевину. Куртка повисла на напольной вешалке с другой верхней одеждой.

— Гарри, не стесняйся, — крикнул Кевин со стороны кухни. Зазвучал тихий женский голос, и следом Кевин рассмеялся.

Гарри думал, что они будут одни. Гадая, кто еще пришел в гости, Гарри сел на диван для двоих, скрытый узорчатым покрывалом. Комната оказалась большой, с высокими потолками. Слева от Гарри находилось длинное окно с портьерными шторами, по бокам от диванчика стояли два кресла с подушками ручной вязки: одна из них была с флагом Великобритании. Гарри взял ее с усмешкой, думая, выражал ли Кевин таким образом патриотизм или кто-то подарил? Похоже было на шутку Карла.

В углу стоял мольберт, деревянный планшет размера А2 и холсты. В том же углу стоял столик, усыпанный жестяными банками с кисточками с ворсом из щетины, масляными палитрами, окаменевшими от засохшей краски тряпками и карандашами. Порядок ни Кевин, ни его сестра, видно, не любили. Вокруг дивана валялись пустые бутылки из-под пива и упаковки от снеков. На противоположной стене висел телевизор. Гарри взял со столика журнал по волейболу, заметив его в ворохе исписанных бумаг. Выпуск оказался прошлогодним.

— Привет, Гарри, — в комнату вошла Панси. Гарри выдохнул с облегчением, боясь, что вернулась сестра Кевина или Кевин нашел себе девушку. Так вот, чьи оксфорды стояли в холле. Девушка несла в руках тарелку с закусками, но замерла перед столиком, думая, куда поставить. Гарри помог ей, собрав бумаги в аккуратную стопку и положив их с края.