Помоне почудился запах предательства, исходящий от ворота ее собственной рубахи. Члены ее семьи, друзья и соседи негодовали там, вниз по улице, а она стояла среди саблезубых существ и наблюдала за ними со стороны. Совсем как закадычный друг Стражей, затеявший гадость против человечества.

Помона повернулась к Стражу со шрамом. Все это время он сверлил тикающим в глазницах взглядом ее затылок.

– Ты здесь главный?

Ее резкий тон нисколько не пошатнул самообладание Стража.

– В Пэчре таких среди нас нет, – ответил он. – Но обращаться в случае чего вы можете ко мне. Мне поручено отныне служить вам в качестве сопровождающего.

– Вы все ошиблись. – Помона не стала ничего переспрашивать. Не было смысла разбираться в том, в чем она не собиралась участвовать. Важно было только одно: разрешить это недоразумение как можно скорее. – Меня зовут Помона, и я никогда не претендовала на должность Посредника.

– Потенциальными претендентами являются все. Наблюдение ведется за всеми поселенцами в равной степени до обнаружения наиболее подходящей кандидатуры. Ваш собственный голос, ровно как и голос против, не учитывается. Выбор осуществляется только с нашей стороны. И мы приняли единогласное решение в вашу пользу.

– Вы не понимаете. – Помона начала злиться. – Я – не та, за кого вы меня принимаете. Я для этого не гожусь. С чего вы вообще взяли…

– Выбор был сделан на наше усмотрение, – отрезал Страж со шрамом. В нее словно плеснули холодной водой, и Помона инстинктивно уткнулась взглядом в пол. – Не думайте, что выбор мы сделали забавы ради.

Прошло не меньше минуты, прежде чем тишина вынудила Помону поднять глаза. Страж по-прежнему буравил ее взглядом.

– Близится ночь, – сказал он. – Вам лучше пойти в замок. Сейчас.

Помона попятилась, но услышала, как те двое, что привели ее под руки, сделали шаг вперед. Женщина растеряла и ту малую часть самоуверенности, что ей удалось обрести, и скорее покачнулась, чем шагнула к Стражу со шрамом. Он хмыкнул и повернулся к ней спиной.

Страж со шрамом толкнул тяжелые двери и, ссутулившись, вошел внутрь. Чтобы ими не пришибло не поспевающую за сопровождающим Помону, Стражи снаружи придержали двери с обеих сторон. Сердце женщины рикошетило о ребра, но она заставила себя шагнуть в темноту. На этот раз хотя бы самостоятельно.

Скоро они поймут, что ошиблись, – уверяла себя Помона. – Пока лучше не проверять, каковы Стражи в гневе. Только потерпеть немного, самую малость подождать – и все образуется.

Помона едва не рухнула на искалеченные колени, но на сей раз не от страха: пол в Сером замке оказался месивом из земли и кирпичей, будто нечто выворачивало плиты наизнанку, сколько бы их не укладывали заново. Женщина в замешательстве подняла глаза на уходящего глубже в помещение Стража со шрамом, тяжелая мантия которого вздувалась и раскачивалась у него за спиной. И увидела такое, от чего ее сердце подскочило к горлу.

Развороченный пол не был очередным архитектурным безумством Серого замка, а был проигранной борьбой разумного вмешательства в природную стихию. Когда-то покрывавшие пол кирпичи не смогли удержать под землей корни могучего дерева, ствол которого Помона увидела перед собой, когда глаза привыкли к полутьме. Цвета копоти, словно выходец из многих и многих пожаров, дерево занимало собой добрую треть башни-цилиндра. Для того, чтобы обнять его у основания, потребовалось бы позвать не меньше сорока длинноруких Стражей, а сколько понадобилось бы людей – Помона боялась представить.

Толстые ветви расползались по коридорам и дальше – по тем самым комнатам, которые поселенцы ошибочно принимали за ненадежное нагромождение помещений друг на друга. Дерево колоссальных размеров служило скелетом, на который Стражи нарастили каменную плоть – Серый замок. Сходство дерева с каркасом добавляло и полное отсутствие на нем листвы. С самых верхних голых ветвей и до земли тянулись толстые канаты.

Никогда даже искусной выдумщице Помоне не приходило в голову, что в доспехи Серого замка может быть облучено дерево. Оно к тому же было и единственной тропой, по которой попасть можно было в любую часть замка: никаких лестниц, грузоподъемников, мостов и даже дверей видно не было.

Небо снаружи быстро темнело. В замке не было ни ламп, ни свечей, и тот немногий свет, что просачивался через оконные прорези по всей башне, начал истончаться. Пальцы Помоны закоченели от мысли о том, что ей предстоит провести ночь в Сером замке, с деревом, похожим на обугленный скелет, и в окружении десятков, а то и сотен Стражей.

– Это ваш дом? – шепнула Помона и поглядела на белые фигуры, тут и там шныряющие по ветвям.

– В поселении людей – да, – сказал Страж со шрамом. – И теперь мы разделим его с вами, Посредник.

– Я не Посредник, – рассеянно буркнула она. – И уж точно не насекомое, чтобы вот так запросто по дереву ползать!

– Сочту за комплимент, – холодно сказал Страж.

До Помоны только сейчас дошел смысл ее слов. Она закрыла рот и залилась краской. Страж сделал вид, что не заметил этого, и как ни в чем не бывало подошел к дереву.

Он приосанился и повернулся к Помоне.

– До тех пор, пока вы не будете готовы к вступлению в должность Посредника, вам полагается прибывать здесь. Мы ждали вашего появления в замке. Вот почему среди наших канатов вы всегда сможете при должной внимательности отыскать веревочные лестницы.

Страж одним пальцем подцепил и вытянул одну такую ей навстречу.

Помона сделала шаг назад.

– Я не могу оставаться здесь… на ночь, – схватилась она за соломинку. – У меня дома маленькая…

– Нам известно, что вы заботитесь о младшей сестре, почти полностью восполняя недостаток сил пожилых родителей. Все члены вашей семьи однажды получат возможность поселиться в замке вместе с вами. Будьте уверены, здесь они найдут уютное ложе и укрытие. Но не раньше, чем вы вступите в должность и возьмете на себя соответствующие обязанности.

– Это шантаж? – Поутихший страх вновь поднял в ней свою уродливую голову. – Ну знаете, это уже слишком! Вы отдадите мне семью, только если я соглашусь взвалить на себя такое бремя? Известно ли вам, Стражам, как это подло?

– Известно. Именно поэтому мы никогда бы так не поступили.

– То есть как? – Помона откинула с лица прядь волос. – Вы вытащили меня из родного дома сюда, сваливаете непонятно по какому праву ответственность и говорите, что у меня нет выбора. Как еще это называется?

Страж задумался, вскинув взгляд к верхушке дерева.

– В нашей культуре мы называем заботу о народе и семье своим долгом. Но вы можете называть это как угодно, суть не поменяется.

– Заботу о семье? Как я могу позаботиться о ней, когда она там, а я – здесь?

Страж помолчал. Всем своим видом он давал понять, что совсем не в восторге от ее компании.

Он подергал веревочную лестницу, словно проверяя, надежно ли она закреплена. А может, всего лишь искал предлог, чтобы помедлить с ответом и привести в порядок мысли.

– Если у Пэчра не появится Посредник, вам в конце концов не о ком будет заботиться, Помона. Новый мир вымрет.

Холод крепко обнял ее за плечи.

– Что? – голос Помоны упал. – По есть как… возьмет и вымрет? Все же хорошо, этого не может…

– Неужели? А как вам кажется, что случилось со Старым миром? Почему вы переигрываете свою цивилизацию заново? Тот мир исчез, – жестко ответил Страж в лицо побелевшей женщины на свой же вопрос. Он сощурил дрожащие в глазницах янтарные глаза. Его шрам накалился. – Мне говорили, что вы внимательно слушаете на уроках. Не заставляйте думать, что от ваших знаний на деле остались одни прорехи. Старый мир исчез. Это-то вы должны знать.

– Но почему? – одними губами произнесла она. – Почему он вымер, причем тут Посредник? И что должно измениться, чтобы…

– Не сегодня, – перебил Страж. Он красноречиво натянул и поддержал веревочную лестницу. – Однако, если вас это успокоит, будьте уверены, что в ваших силах все исправить.