Закончив с тушением и составлением целой очереди приказов, чтобы нейтрализовать последствия обоих пожаров, Док возвращался в главное отделение полиции, что так удачно соседствовало с центральной тюрьмой. Осталось ещё много дел, которые лучше бы закончить до завтра. Потому что завтра к проблемному делу Фрицев прибавится разбор происшествий, и силы Военной Полиции будут растянуты ещё больше, снижая и без того низкую эффективность. Вообще всё это удручало, мысль о том, что раньше всё было в относительной норме только благодаря наличию отдела по устранению неугодных лиц, появлялась всё чаще и чаще. Им же только давали играть в солдатиков, повесив на них сбор налогов, охрану и прочие не особо трудные дела. За месяц расхлябанность, воспитываемую годами, не поправить. Но можно ведь начать исправлять это сейчас, чтобы потом не знать таких проблем. Ведь нет ничего плохого в том, чтобы вторая по численности армейская структура стала независимой и самостоятельной. Найл понимал, что переменами придётся заниматься под контролем Генштаба, но если всё переставят и станет лучше, кто от этого проиграет? Его гордость и достоинство командора? Они так на дне после всех этих событий и смутного, но бездоказательного ощущения, что в этот раз их всех просто расставили как фигуры на шахматной доске, заведомо. Хотя может ему надо просто честно признаться самому себе в том, что он сглупил и не справился с заданиями, и не нужно искать никакого скрытого смысла, подтекста? Но признаться в собственной бесполезности не так-то легко. Ведь много лет всё было в порядке с внутренней уверенностью, но даже частичная способность открыто взглянуть со стороны — шаг к излечению «болячки». А пока надо дотянуть нынешние дела и захлопнуть эту дверь прошлого. И начать настоящее с самого себя. Сидя в повозке вместе с остальными усталыми солдатами, Найл хотел лечь подремать, но вместе с тем понимал, что утром следует давать первый отчёт советникам генерального штаба. По крайней мере, они тоже косвенно виноваты в том, что ускорили ход дела и скорее всего вызывали такую реакцию. В этом никто не может упрекнуть ни его самого, ни его людей. Во всяком случае сегодня они проявили себя молодцами, последствия были минимальны, учитывая сам факт спланированности поджогов.
— Эй! Что там такое, — отвлёк от размышлений чей-то голос, так неожиданно прозвучавший в образовавшемся молчании, где каждый думал о своём.
Телега резко остановилась, лошади недовольно заржали. Командор приподнялся и поднял голову, полную самых нехороших домыслов и предчувствий, дабы рассмотреть что там впереди. Лучше бы не делал этого. Они уже почти добрались до конечного пункта, не доехали до главного здания полиции каких-то тридцать метров. С домами вокруг всё было в порядке. Чего нельзя было сказать об охранниках, которые были приставлены к зданию тюрьмы. Они лежали на земле. Очевидно мёртвые. Даже с такого расстояния Найл видел эти застекляневшие, пустые глаза, неестественные позы, в коих они лежали прямо на дороге.
Осознание пришло не яркой искрой, а усталой волной, настолько мужчина был уже просто измотан. Их провели. Отвлекли всех на общую тревогу, чтобы вытащить, скорее всего, Фрицев из тюрьмы.
— Проверьте кому нужна помощь, — скомандовал он, сохраняя твёрдость голоса, впрочем сомневаясь в том, что кто-то выжил. — Проверьте камеры по спискам, не хватало ещё их всех заново отыскивать.
Все молча подчинились, принимаясь за новую работу, ещё не отойдя от старой. Такова их служба. Через каких-то полчаса удалось установить примерную картину произошедшего. Группа, примерно из десяти человек, бесшумно проникла на территорию тюрьмы, где сначала незаметно, не привлекая внимания, убила наружных часов, затем проникла внутрь, где произошла короткая перестрелка, завершившаяся не в пользу сил закона. Об этом свидетельствовали раны на трупах, следы от пуль и кровь на стенах. Со смотрителями на этажах поступили точно так же. Вторженцы спустились на третий этаж и…освободили двоих Фрицев из четырёх. Затем поднялись наверх, прошли пару поворотов, где их скорее всего ждала повозка. На этом они растворились в ночи и скорее всего уже покинули Митру, действуя прежним образом. Сперва несколько подходят к полицейским на воротах, без лишнего шума убивают или вырубают их, не привлекая взоров солдат Гарнизона сверху. Потом уже всей процессий проезжают в другой город, где история повторяется. Док не сомневался, куда они направляются. В Подземный Город. Так поступали все, кто хотел залечь на дно и переждать неспокойное время. В той свалке отыскать кого-то было через чур затруднительным занятием. Рискованным к тому же, поскольку там внизу насильственная смертность среди людей выше чем где бы то ни было. Да и военная форма воспринималась как мишень. Так что скорее всего Фрицам удастся там оставаться незамеченными до тех пор, пока они не предпримут следующий шаг. В том, что именно они предпринимали все предыдущие действия, теперь не было ни единого сомнения. И после убийства охраны, в которую входило тридцать человек, теперь их однозначно ждала кара в виде смертной казни. Но странности всё же оставались. Например, почему Траут и Вайстамм сбежали в таком случае? Отвлечь внимание? Возможно. Дальше, почему двоих забрали, а двоих оставили? Какая-то хитрость или же люди спасли только своих хозяев? Время у них-то имелось, чтобы вытащить всех четверых. По прикидкам и по температуре тел, решили, что нападение случилось меньше чем через час после того, как все основные силы отбыли тушить огонь в южных районах столицы. Нападавшие и поджигатели явно действовали заодно и слажено. Всё прошло гладко и без осечек. Найл пришёл к предварительному выводу, что эти же люди похитили приводы, которые, к слову, так нигде и не всплыли. Оставалось это увязать с отравлениями и искусно зачищенным убийством Делроя Фрица. Тогда картинка сложится и станет внятной. Что ж, ему было кого опрашивать. Свидетелей в тюрьме масса, пусть не все они сразу шли навстречу следствию. Да и двое оставшихся внуков бывшего короля вряд ли будут упираться в таких обстоятельствах.
Их просто бросили, как ненужнуй груз. Командор хотел было использовать этот факт для давления на Родерика и Элсбейт, но не пришлось. Те были явно потрясены таким вероломным предательством брата и сестры. Застывшие лица, на которых безошибочно читалось полное непонимание и отсутствие веры к реальности. Допрашивали их отдельно, сговориться заранее они не могли: камеры предусмотрительно располагались в разных блоках. Но оба выглядели поразительно одинаково и поначалу вели себя заторможено. Найл осторожно прощупывал и надавливал в разговоре на те или иные моменты, терпеливо подбирая рычаги. В случае с Элсбейт это привело лишь к слёзной и ужасной истерике. Ничего толкового, девушка просто сорвалась, не выдержав всех потрясений. Из вразумительного, она кричала, что не верит в то, что дедушку отравили её же брат или сестра или оба сразу. Остальные причитания не несли в себе особо смысла и были лишь эмоциональным выплеском. Командор распорядился дать ей успокоительную настойку и отправить обратно в камеру. Что ещё оставалось с ней делать. Док перешёл к Родерику, который вроде бы взял себя в руки. Полицейский надеялся на это.
— Я не хочу верить в то, что всё это дело рук моего брата, — произнёс бывший принц спустя сорок минут разговора. — Но я знаю, что он мог это сделать.
— Вы всё видели сегодня своими глазами, — Найл равнодушно пожал плечами, — ваша камера располагалась через пролёт от камеры Тироуна.
— Да-а, я видел и слышал, — допрашиваемый опустил глаза в пол, видимо стыдясь произошедшего, — я даже звал его. Сейчас сам не понимаю зачем.
— Он прошёл мимо вместе со своими людьми? — спросил командор как бы из личного любопытства и толики сочувствия.
— Нет, они не проходили мимо моей двери, — Фриц медленно покачал головой, — но я слышал его слова.
— Что же он произнёс? — в голове предстал образ человека, прижавшегося к решётке небольшого оконца, ждущего помощи.
