Венти прикрыл глаза, наигрывая мотив, и по легкой улыбке было заметно, как он наслаждался музыкой и возможностью, наконец, ощутить в руках лиру.
— Все, что я помню из времен, когда был еще обычным элементалем среди сотни других, живших на землях Мондштадта, это тепло рук и нежную песню, которая убаюкивала и погружала в цветные сны, — не открывая глаз и не прерывая мелодию, тихо говорил Барбатос. — Когда я осознал себя, то был ветерком среди тысячи других ветров на службе у Декарабиана. Я… тогда меня вело лишь любопытство и интерес. Следил за людьми и их бытом, знакомился с ними. Как-то, спустя время, когда отправился странствовать по снежному Мондштадту, то услышал молитвы и зов о помощи. И помог людям, доведя их до убежища, где они смогли переждать пургу. Указал им путь на пастбище, где жили дикие кабаны. И… их молитвами стал получать силу. Ясность. И понимание мира, — Барбатос прекратил игру и опустил лиру на колени, подняв взгляд на меня. — Во мне тогда уже жила искра божественности, только… верой этих людей она засияла ярче.
Я недоуменно вскинула брови, не находя ответа.
Ласточка… она…
— Она нашла тебя среди цветов, когда ты там играл, покачивая ветерком бутоны, — я прижала ладонь к груди и слегка отвернулась, нахмурившись и пробуждая воспоминания. Но ни единой эмоции в них. Лишь мимика, действия и движения позволяли считывать малую часть чувств. — И… кажется, ты ей чем-то приглянулся. Она не искала тебя специально, ориентируясь на Вероятности, ты просто повстречался ей на пути, когда она собирала букет для брата. И после, когда она бывала в Мондштадте, то находила тебя, держала на руках и пела, всячески проводила время вместе с тобой. Даже перед тем, как отправиться к Декарабиану, она провела с тобой целый день на поляне с сесилиями, пока ты спал на ее руках. Я… не знаю, что она чувствовала, но, кажется, ты был ей очень важен.
Мы замолчали.
Барбатос сдвинул брови и думал. А я пыталась сориентироваться в памяти — у меня просто заканчивались слова, как все это описать и сложить мнение.
Да, Ласточка многое и многих использовала в последовательностях, как и направила путь маленького элементаля на тот, на котором он очутился…
Мне казалось неправильным это по отношению к нему — ему ведь даже выбора не дали.
— С тобой поступили очень некрасиво, навязывая то, чего ты не желал, — вздохнув, покаянно заговорила я и посмотрела с сожалением на Барбатоса. Он тоже поднял голову, обращаясь ко мне. — Я… пойму, если ты…
Но договорить не дали, прижав пальцы к губам. Венти тонко улыбнулся, а в бирюзовых глазах вспыхнули лукавые искры.
— Может, я и не просил ничего из этого: не желал места на Троне, и меня угнетала дарованная сила и роль, только вот… где бы я был сейчас, пойди события иным путем? — он смотрел мне в глаза. — Все испытания, что выпали на моем пути, все потери, ранившие душу… без всего этого я не был бы тем, кем стал в итоге. Тебе не стоит винить себя в том, чего ты не делала, — Венти светло улыбнулся и подхватил меня за руку, сжимая пальцы. — И, несмотря на все, я прожил отличную жизнь. И я счастлив познакомиться с тобой.
Мне было очень приятно слышать слова поддержки и видеть, что он искренен в них.
— Главное, не совершай больше глупостей, — буркнул Андриус над нами, приоткрыв один глаз и обернувшись. — Научись ценить и свою жизнь.
Брат определенно умел сбивать чувствительную атмосферу, отчего заслужил мой хмурый взгляд. А я ведь только хотела разразиться благодарностями в адрес Венти. Он заслуживает любви и тепла.
— Он прав, — хихикнул Барбатос и довольно легкомысленно пожал плечами. — Чего бы Ласточка не задумала изначально… оно пришло к тому. Нам остается лишь ждать итогов. И наслаждаться жизнью!
Я фыркнула и качнула головой — как у него все просто.
— Нам еще тебе с телом разбираться, — я слабо щелкнула Венти по лбу и вздохнула.
Он на это забавно сморщился и мотнул головой.
— Конечно, мамочка, — буркнул Барбатос.
— И не зови меня так! — я нахмурилась и покосилась на божество, ощущая это слово несколько… чужеродно и смущающе.
Уж точно не меня звать «мамой» — не за что. Как мы уже могли выяснить и подтвердить — я совсем другой… другое существо?..
Венти только загадочно прищурился, будто задумал пакость, но промолчал, лишь насторожил меня мимикой.
Кстати, что там у Ласточки на счет знаний по созданию тел имеется?..
Ага… сил и способностей самостоятельно сделать сосуд не хватит.
Ясно-понятно. Это слишком затратная работа, которая не чета артефактам, которые, к слову, богиня ни разу не создавала. А вот оружие — да, хоть и с братом, который помогал как раз энергией. Тысячелетняя симфония — не единственное их творение. И многое оружие не дошло до наших дней.
Если я сейчас всем раздаю в награду артефактные перья, то раньше Ласточка дарила заслужившим доверие людям ножи или кинжалы, которые больше помогали в выживании в том суровом мире, чем что-либо другое.
Перья с крыльев богиня давала только тем, кто заслуживал Шанс, как и рассказывал Чжун Ли. Дар и проклятие. Ласточка действительно была сурова в наказаниях и всепрощающей ее назвать нельзя, несмотря на ее понимание. Как раз оно и отражалось в том, что она давала людям Шанс на исправление.
Эх…
Я вздохнула и провела ладонью по лицу.
— Наверное… надо возвращаться, — подняла взгляд на мужчин. — Сколько мы уже тут?
— Около пяти суток, — прикинув, ответил брат.
Удивленно вскинула брови.
Пять дней?..
Я столько сидела, чтобы банально прийти в себя после потока информации? И они не оставили меня и не ушли? И Чжун Ли? Но…
— Спасибо, что были рядом, — мягко улыбнулась им.
Барбатос хихикнул и прильнул к боку, обняв за плечи. Андриус вздохнул, словно сокрушался за мою глупость.
— Тогда действительно надо возвращаться, если столько времени прошло, — я погладила Венти по голове, отчего он прижался сильнее и довольно зажмурился, и вскинула взгляд на брата. — Я пойду найду Чжун Ли, а вы пока идите на выход.
Борей нахмурился, но еле заметно кивнул. Барбатос с печальным вздохом отстранился, давая подняться на ноги, и протянул лиру, чтобы я снова убрала ее в хранилище.
Обитель Ласточки на самом деле была необычной и полностью подчинялась ее воле, перестраиваясь по желанию хозяйки. Здесь были не рады незваным гостям, потому защита и множественные ловушки заводили нарушителей в тупик и на верную гибель.
Когда мы только вошли, преодолев барьер прислуживавших ветров, то оказались как раз в «гостевой», которую кто-то попытался разрушить много лет назад. По правде, не думаю, что это могло быть дело рук Селестии или их посланников — те, в противном случае, просто бы уронили на вход очередной Шип и забыли бы о существовании такого места.
Может, какой-то заблудший умник хотел поживиться и угодил в ловушку, или какое-то божество, желая приватизировать это место… Все-таки не так хорошо обитель и была спрятана — любой искатель приключений набредет на нее, если поддастся любопытству и заглянет под водопад, побродит по туннелям пещеры.
Действительно, кто знает, что там произошло на самом деле. Но факт — кто-то попытался там все разрушить, но угодил в ловушку. Либо же… его атаковала защита, а этот «кто-то» атаковал в ответ.
Хотя какая разница.
Пройдя через любой из трех порталов, то попадешь на все те же мосты над пустотой. И кажется, будто разницы перед ними никакой, ведь из любого места можно попасть к выходу из обители. Только вот… все это было иллюзией.
Миражами.
Ласточка была мастером иллюзий, и ей не составляло труда щелчком пальцем изменить окружающую картину так, как ей заблагорассудится.
Этим же умением она и побеждала своих противников, как и того самого Архонта Роя, которому пришлось постараться заморочить голову, чтобы привести в ловушку.
Иллюзии — это ведь тоже в каком-то смысле перемены.
Только вот я пошла, можно сказать, по направлению трансмутаций. И, несмотря на знания, мне придется какое-то время учиться, чтобы овладеть созданием миражей на таком же уровне, как это делала Ласточка.