Если верить Джеку Кроуфорду (сам Уилл при задержании не присутствовал), Фредерик до последнего сопротивлялся наручникам и даже смог выбежать из дома с криками «меня подставили, неужели не понятно?» Его поймали запутавшимся в рододендроновых кустах, вынули и положили на заднее сиденье зарешеченного «форда».

***

То, что влюблённые слепы, потому что такова любовь, доктор Лектер слышал не единожды. А подтверждение тому не единожды видел.

Ганнибал Лектер тоже был влюблён в Уилла Грэма, но слепым в отношении того не был. Он видел его ясно, словно стоял в метафоричном розовом саду под ничего не скрывающими лучами яркого предполуденного солнца. И словно Уилл был розовым цветком, раскрывшимся на колючем стебле. Мир Ганнибала Лектера был переполнен символами, аллегориями и метафорами, он жил в этих категориях, реализуясь согласно своему предназначению. Осознание этого позволяло Ганнибалу действовать в полной уверенности своей правоты, избегнув рефлексий, комплексов и прочего психологического дерьма.

На момент их знакомства Уилл Грэм не был полноценным цветком. Он был бутоном с туго спелёнутыми, тёмными до черноты, лепестками. Он был полон обещаний, приятно тревожащих Ганнибала, и проявлял себя разве что в сдержанном аромате, для остальных почти не замечаемым. Всё, что видели в Грэме, это малопривлекательные колючки, жёсткие зубчатые листья и благородный, свойственный всем розам потенциал. Потенциал, тем не менее, окружающих ничуть не возбуждающий. Лектер же потенциал таковым счёл.

Да, острые шипы разума Уилла угрожали Ганнибалу. Можно было растоптать его и вырвать с корнем, убив и съев гениальный мозг Грэма безопасности и комфорта ради. И покинуть розовый сад метафор, а его самого в могиле на Грин-Маунт-Семетери.

Ганнибал не сделал ничего такого со свёрнутым розовым бутоном. Он выходил его. Поэтому сейчас мог видеть то, во что развернулись тёмные, цвета венозной крови, лепестки. Он мог чувствовать аромат, ставший жизненно необходимым для Ганнибала Лектера, словно пригодный для его дыхания кислород должен был содержать молекулы этого запаха. Оставив Уилла живым, Ганнибал выбрал вечноцветущее совершенное чудо.

«Любоваться которым можно бесконечно», — подумал он, выходя из розового сада и возвращаясь в освещённую ярким зимним утром кухню.

Чудо, ещё не расправившее после сна лепестки, но несомненно живое, не без изящества ввалилось в двери. Подошло, прижалось к груди и замерло лицом в горячей шее своего доктора.

— Ганнибал, я чувствую тебя.

— Это очевидно.

— Я не про твою эрекцию. Я про твои «зелёные» мысли**, — мягко ворочаясь, объяснил Уилл, но продолжал оставаться как стоял.

Один из многих лепестков Уилла чувствовал эмоции окружающих, делая его не только рентабельным следователем у Кроуфорда, но и позволяя понимать самого Ганнибала.

— Мне нравятся твои культурные каламбуры, — не стал вилять Ганнибал, продолжая обнимать утреннего Уилла, — но орхидеей я тебя не вижу.

— Потому что те не пахнут? — Уилл отошёл сам и, усевшись за обеденную стойку, потянулся к банке с джемом.

Ганнибал улыбнулся.

— Орхидея, если продолжать эксплуатировать творчество мистера Колье, тут, скорее, ты, Ганнибал, — Уилл кокетничал и с ним, и с джемом.

Определённо, что занятия Уилла в «Chiyo nation» заставили распуститься новые лепестки. Вслед за расцвётшим либидо и расцветающей мглой, над которыми Ганнибал как любящий садовник трудился сам, в Уилле объявились непосредственная грация, уверенность в движениях и, да, кокетство. Видеть его теперь было сродни визуальному афродизиаку.

Поэтому доктор Лектер смотрел. Смотрел на Уилла Грэма во все глаза. И ему казалось, что он ещё никогда не был более зрячим, чем теперь.

***

— Что с «бентли»? — спросил Уилл у встречающего его Ганнибала.

Лектер позвонил во время ланча и предложил забрать его вечером, как только Уилл закончит рабочий день. И был вовремя. Но не зашёл в офис и не ждал на парковке, гуляя вокруг автомобиля. Ганнибал терпеливо стоял у заснеженных ступеней, покрытый снегом по плечам и на шапке.

— В автосервисе на техобслуживании.

— Это надолго. Вызывать такси?

— Позже обязательно. Город на пороге рождества. Улицы очень красивые.

— Мысль хорошая, но не совсем. Вечер зимний и тёмный, а мы в Балтиморе, — устало напомнил Грэм, всё же сходя со ступеней и глубже натягивая вязаную шапку.

Ганнибал встал рядом, обнял его по талии, одновременно посмотрел укоряюще.

— Я помню, с кем иду. Но ты же как раз из тех, кто обстряпывает свои делишки скрытно.

— Обстряпывает делишки? — Ганнибал посмотрел уже оскорблённо.

— Безусловно, что я хотел сказать «причиняет заслуженное».

— Обстряпывает делишки, — медленно повторил Ганнибал.

— В конце концов у меня табельный «кольт», — попытался отвлечь его внимание Грэм.

— Не люблю. Всегда слишком громко.

— Зато бесконтактно. Никогда не боялся, что подхватишь какую-нибудь заразу через кровь?

— Я всегда забочусь о своей безопасности. У меня был доступ к информации из медицинских карт любого, с кем доводилось обстряпывать делишки.

Уилл закатил глаза и прижался крепче.

К слову, Ганнибал опять оказался прав, потому что Гилфорд-Авеню тонула в рождественских огнях и в снеге. Красиво тонула.

— Ну всё же я о безопасности. Ты не вспомнил о презервативах, когда поимел меня в первый раз. Где была твоя предусмотрительность в тот вечер, доктор Лектер, тоже заботилась о безопасности?

— Она сделала это раньше, Уилл. Твоя медицинская карта, — Ганнибал ловко увёл его от слишком быстро идущего навстречу прохожего. — А где была твоя?

— Под очередным приходом, — буркнул Грэм, смаргивая с ресниц налетающие снежинки.

— Зайдём в «Данкинз». Там хороший кофе. И даже на вынос, — предложил Ганнибал.

— То, что надо.

— На самом деле, свет мой, оказаться в тебе я хотел без преград. И никак иначе, — продолжил Ганнибал, как только удалось пересечь шоссе. — Признаюсь, поначалу я представлял, что держу в руках твой мозг, потом трепещущее сердце. И то и другое абсолютно голыми руками.

— Ну ты и ублюдок. Как бы постоянно это помнить?

Лектер открыл перед ним двери кафе.

— Но пришлось остановиться только на тех проникновениях, что носили для тебя относительно безопасный характер, — подытожил он уже становясь в очередь заказов.

Грэм чуть сквозь землю не провалился, когда после сказанного Ганнибалом стоящий перед ними темнокожий студент в раста-шапке обернулся и посмотрел пристальнее.

— Проблемы? — раздражённо и зло спросил Грэм.

— Без проблем, — смирился тот и отвернулся.

Следующий зверский взгляд был для Ганнибала.

— Что? Я тут просто обстряпываю свои делишки, — солнечно улыбнулся тот.

Комментарий к 9. Канун рождества лучше самого рождества

https://ruv.hotmo.org/song/68578286 - детки, вот вам атмосферный трек для прогулки с дорогим психопатом в рождественский сочельник

*«Люминал» (он же фенобарбитал) — противоэпилептическое средство из группы барбитуратов. Является производным барбитуровой кислоты, подавляет центральную нервную систему. Производные этой кислоты до недавнего времени были основными в лечении эпилепсии, однако сейчас этого не делают из-за выраженного успокаивающего (седативного) действия. В больших дозах способствует долговременному угнетённому сну

** Джон Кольер (1901 — 1980 гг.) — писатель. Уилл думает о рассказе «Зелёные мысли», в котором приобретённая для ботанической коллекции невиданная орхидея съела кошку, повариху, а, в конце концов, и самого профессора. После чего головы всех жертв распустились чудовищными цветками на её стебле

========== 10. Канун рождества лучше самого рождества (2) ==========

— Слушай, Уилл, давно хотела тебе сказать, но как-то не доводилось, — Беверли попыталась выглянуть из-под широкой кисти у своего лица.

— Ух ты, — вежливо откликнулся Уилл, но смотреть из-под охаживающей его самого кисти не стал.