– «Но чей жребий выиграл и кто, Судьба или Случай, сквозь туманную мглу, предшествовавшую Началу, поспешил к МАНА-ЙУД-СУШАИ, – никому не известно».

Малыш притих, и Аластор, тихонько убрав руку, прикрыл Джой одеялом, и также бесшумно ушёл на свой матрас, на прощание бросив по-отечески нежный взгляд на тех, кого, как кажется, мог назвать своей странной, но всё же семьёй.

====== Глава 25 ======

Комментарий к Глава 25 Всё забываю написать о курении Джой. В описываемое время отрицательное влияние курения, в том числе на развитие ребёнка в утробе матери, ещё не было доказано. Вот почему эта шельма дымит, как паровоз.

Утро следующего дня было сумбурным, полным нервозного нагнетания.

– Мужчина, стой, – устав от мелькания Ала, Джой поймала его за подтяжки, – Успокойся, пожалуйста, у меня уже перед глазами рябит.

– А вдруг я облажаюсь? Начну заикаться? Вдруг меня вообще на порог не пустят? Что делать?! – паника юноши могла бы быть очаровательной, если бы не длилась уже достаточно долго.

– Тогда, – Джой сделала нейтральное лицо, – мы с малышом пойдём по миру. С клеймом матери-героини. Однажды ты найдёшь нас на улице, в нищенских тряпках. Я буду держать алюминиевую кружку, а он – плясать за монетки и хлебные корки.

– Мне смешно и страшно одновременно, перестань! – Ал давился от смеха, прикрывая рот.

– А ты перестань уже нервничать. Улыбнись – и вперёд. Да они в жизни не видели такого диктора!

– А если я вернусь с позором? – юноша даже прикусил кулак, продолжая циркулировать по хижине.

– Тогда не забудь купить мне кружку.

– Алюминиевую?

– Зришь в корень, – Джой подошла к нему, поправляет галстук-«бабочку». – Свали уже, а то поздно придёшь.

– Спасибо.

– Не за что. Поцелуй для кошечки, – Джой подняла к его лицу котёнка, и парень, к удивлению Чарли, чмокнул пятнистую макушку:

– Следи за хозяйкой, Марди. Это важно.

Ротсала удалила из показа перипетии пути к радиостанции, и юноша предстал перед взором принцессы ада уже у дверей.

– Вы к кому? – равнодушно подняла на него глаза секретарша, неохотно отрываясь от журнала.

– Я – ваш новый радиоведущий, – расцвёл в улыбке Ал, несмотря на дрожащие колени.

– Правда? Странно, меня не предупредили, – она сверилась с бумагами для проформы, а затем махнула рукой в нужном направлении. – Проходите, третья дверь справа.

Испытания только начинались: юноша пришёл прямо в разгар традиционной утренней летучки, и, когда к нему повернулось восемь пар глаз, живо почувствовал себя человеком в бассейне с аллигаторами.

– А Вы кто, молодой человек?

– Ваш новый ведущий, – Аластору не оставалось ничего, кроме как улыбаться, чувствуя, что по затылку от волнения сползают капельки пота.

– Должно быть, Вы ошиблись, у нас нет вакансий.

– Должно быть, одна вакансия всё же появилась с моим приходом, потому что лучше меня вам мне найти.

Совещание притихло, разглядывая его внимательнее, чем в первый раз.

– Парни, а наглости ему не занимать, – со своего места сдвинулся мужчина со внешностью типичного американца. – Пришёл с улицы и загоняет нам тут. Давайте развлечёмся перед эфиром. Отведите его в студию, пусть попробует хотя бы рассказать о погоде.

– Но Билл…

– Да ладно, у нас давно не было никаких казусов, пусть попробует, а мы поглядим, сколько он стоит. Эй, оленёнок, вход там.

Вид у Ала был испуганный. Честно сказать, он не ожидал, что сможет зайти так далеко. И вот он уже в дикторском кресле.

– Давай, родной, – человек по имени Билл пододвинул ему микрофон. – А мы с ребятами во-он там постоим, чтобы тебя не смущать. Или может… – мужчина склонился над ним, переходя на шёпот. – Мы уже закончим этот цирк, и ты пойдёшь себе восвояси?

Этот снисходительный тон с нотой угрозы. Совсем как у отца, годами зачислявшего его в лигу неудачников… Карие глаза юноши сверкнули:

– Позвольте я всё же продолжу, господин шпрехшталмейстер.{?}[Шпрехшталме́йстер — работник цирка, ведущий циркового представления. В обязанности шпрехшталмейстера входит объявление номеров программы, участие в качестве резонёра в клоунских репризах, руководство униформистами, наблюдение за выполнением правил техники безопасности, организация репетиций.]

Если он чему и научился у Джой, так это её блестящей способности не лезть за словом в карман. А уж меткие сравнения у него всегда были под рукой.

– Извольте, господин клоун, сэр, – ответ местному альфе не понравился, но он сделал всё, чтобы сохранить лицо перед новичком.

Маленькое бодание взбодрило Ала, и, оставшись один, он заглянул в текст. Тринадцатое марта, +66 градусов по Фаренгейту. Всё. Кто бы сомневался. Эти смешки за стеклом, ожидание провала неизвестного никому полукровки с улицы. Аластор сделал глубокий вдох и вдруг…

– Доброго вам утра, дамы и господа! И сегодня с вами ваш любимый ведущий! Моей миссией на сегодня будет объявление погоды. Итак, если вы ещё нежитесь по кроваткам, в Новом Орлеане 66 градусов по Фаренгейту. Если вы всё же надумаете встать и открыть шторы, то обнаружите, что за окном небо излечилось от энуреза, и всех нас ожидает потрясающий солнечный денёк, очень в стиле нашей прекрасной Луизианы!

Именно такого Ала и знала Чарли: нахрапистого, добивающегося своего, склонного подшучивать. Микрофон позволил родиться сценическому образу, к которому точно не были готовы остальные работники радиостанции.

Воцарилась гробовая тишина, и юноше казалось, что им слышно его неистово колотящееся сердце. Наконец, на передний план протолкался мужчина с проседью в волосах:

– Вы приняты. Начнёте с прогноза погоды, а там посмотрим, как Вы понравитесь слушателям, юноша.

– Эй, босс, а как же я? – растерянно пробормотал тот, кто звался Биллом.

– Считай, своей выходкой ты нашёл себе достойную замену.

– Но босс!

– Я устал от твоих выкрутасов, и сегодняшний был твоим последним. Но от него хотя бы был прок. Не волнуйся, ты получишь свой оклад за месяц. А теперь отправляйся собирать вещи.

Аластор уже встал и мило улыбнулся своему сопернику.

– Ах ты! – рассвирепел Билл и кинулся на человека, внезапно ставшего причиной его увольнения.

На Ала кидались аллигаторы и болотные свиньи, гораздо более шустрые и умные соперники, так что он, недолго думая, ловко увернулся. Кулак Билла со всей дури впечатался в стену.

И раньше, чем соперник почуял наступление волны боли, будущий Радиодемон приблизился к его уху:

– Если ты ещё раз попробуешь меня ударить… это будет последний раз, когда у тебя будут руки.

Соперник хотел было что-то ответить, но тут сигнал от повреждённой руки добежал до мозга, заставив хозяина заорать.

– Может быть перелом. Я бы советовал компресс.

– Да я тебя урою, ты, скотина из подворотни! Я ещё доберусь до тебя и твоей улыбающейся рожи!

– Вон!!! – загремел со своего места начальник, хватая зазнавшегося сотрудника за шиворот. – Выметайся, пока я не заставил тебя платить за стену!

Неудачливый боец помедлил всего лишь мгновение, но потом развернулся к выходу, прижав к груди ушибленную руку и бросая на Ала косые взгляды.

– Простите за эту цену, юноша, Билл просто тот ещё молодой бычок, любящий бодаться.

– Эм… Сэр?

– Что, Джером? – повернулся начальник к ещё одному участнику сцены.

– Прогноз погоды, сэр. Надо будет сделать это с минуты на минуту.

– Ах же ты! Юноша, Вы сможете повторить то, что сделали с микрофоном не долее чем 10 минут назад?

– Да, сэр.

– Тогда это место Ваше, порадуйте наших слушателей.

Этот эфир услышит Джой, непременно!

Аластор набрал в грудь воздуха, выпрямил спину и улыбнулся. Да, он был рождён для этой профессии:

– Доброго Вам утра, дамы и господа!

…Что и говорить, домой в тот день Аластор возвращался победителем. Новый начальник пообещал учесть его желание остаться верным обеим профессиям и дал расписание эфиров.

– Стой, стой. Прежде, чем ты войдёшь, угадай, кого я сегодня слышала по радио! – Джой встретила его на пороге, сияющая, словно рождественская гирлянда.