Автомобили на глазах превращаются в смешные игрушечные модельки. Крыши, миг назад бывшие недосягаемыми, распластываются у ног. Сразу за ними изогнутой змеей уползает вдаль Москва-река, перетянутая мостами. Высотки рвут шпилями небо. Тысячи солнц слепят, отражаясь в тысячах окон. Зеркальные стены Делового центра раздуваются на ветру полированными парусами. Горизонт теряется в легкой облачной дымке. И чем выше забирается мой лифт, тем менее натурально выглядит серая махина города. Мегаполис у моих ног словно вырезан и склеен из картона. Смоделирован в 3D. Нарисован на бумаге.
Впрочем, нет. Город реален. А я – просто муха на стекле, обозревающая окрестности. Сейчас – раз! – и меня сдует отсюда к чертовой бабушке.
Кажется, до меня только сейчас дошло, что я живу в Москве.
– Красиво, да? – произносит за моей спиной Иван.
Лифт, оказывается, уже давно открылся, распахнувшись в холл радиостанции.
– Молодец, ты вовремя, – берет меня за локоть Иван, я предъявляю паспорт хмурому охраннику возле «вертушки», и вот мы уже бодро шагаем куда-то в глубь коридоров. – Пять минут на кофе – и в студию.
Каждая радиостанция отчаянно делает вид, что ее эфир – самый важный в мире. Что ее передачи – самые крутые, а диджеи – самые профессиональные. Любой человек, который попадется вам в офисе, коридоре или студии любой радиостанции, имеет гордую осанку наследного принца и развязную походку кинозвезды. Пусть даже это – уборщица или сторож. У каждого штатного работника на лице – выражение лица вершителя судеб. «Мы формируем общественное мнение!». «Мы дарим людям хорошее настроение!» «Мы будим страну по утрам!».
С людьми незнакомыми радийщики ведут себя скучающе-надменно, с людьми медийными – панибратски. И в офисе любой радиостанции круглосуточно чувствуется атмосфера нереального веселья – кто-то где-то весело хохочет, кто-то непрестанно шутит, как актер во время собственного бенефиса, в курилках полагается устраивать балаган по любому поводу, а стены обвешивать фотографиями знаменитостей, в разное время почтивших эфир своим присутствием. А еще полагается выскакивать неожиданно из-за угла и кричать сердито: «Тише, у нас запись!». Или лететь вдоль коридора, с озабоченным видом роняя в телефон: «Я продюсеру сразу сказал – старичок, так дела не делают!» В общем, всяк, входящий в стены радиостанции, должен осознавать, что попал в место престижное и отчасти сакральное. Впрочем, это вы еще на телевидении не были!..
По ходу движения с Иваном здороваются какие-то люди. Они жмут ему руку, хлопают его по спине и весело орут: «Здорово!». Меня (не понимая, кто я) разные неизвестные личности предпочитают приветствовать тепло, но чуть отчужденно. Потом нас подхватывает симпатичная, непрестанно улыбающаяся секретарша, заводит в уютную комнатушку для гостей. Удобные кожаные диваны, пальма в кадке, высокое окно забрано жалюзи. Тут же появляется кофе, чай, конфеты, вафли. Иван разворачивает какую-то крохотную шоколадку, сует ее в рот, плюхается на диван и закрывает глаза.
Сегодня он на удивление плохо выглядит. Бледный, круги под глазами. Даже тщательно выбритая физиономия и хороший парфюм не спасают ситуацию – Иван похож на человека, не смыкавшего глаз как минимум сутки.
– Ты чего бледный такой? – не могу удержаться я от вопроса.
Он смотрит в потолок, трет виски, медлит с ответом.
– Спал плохо. Бессонница мучает… Сны дурацкие… От переутомления, видимо.
Так, кажется, наша звезда рок-н-ролла, то есть хип-как-его-там-хопа сидит на какой-то наркоте…
– А что, сильно заметно? – вдруг хмурится он.
– Да.
Иван хлопает себя по щекам, пытаясь вызвать румянец.
– А так?
– Ну… сойдет.
– К черту! Это же радио, детка! – глумится Иван.
В ответ на его слова в комнату вламывается какой-то парень с фотоаппаратом.
– Для сайта! – сообщает весело парень. Ему вторит вспышка. Иван еле успевает занять вертикальное положение.
– Мы сейчас распечатаем, подпишите? – спрашивает фотограф с утвердительной интонацией, не переставая снимать. Кажется, я тоже попадаю в кадр.
– Ага, – морщится Иван. – Только давай потом, можно нам кофе выпить?
– Конечно! – радиопапарацци исчезает.
– Мудак! – говорит Иван и снова закрывает глаза.
Минут пять в комнате стоит тишина.
– Кофе хороший? – интересуется Иван, слыша, что я размешиваю в чашке сахар.
– Растворимый, – сообщаю я.
– Ясно. Ну, обойдемся и растворимым.
На втором глотке в дверях появляется худющая девица с пирсингом в носу. Представившись программным директором, она сообщает, что пора в студию. Иван залпом допивает кофе, выключает звук на своем сотовом (я следую его примеру), и мы направляемся в конец коридора, где за плотной дверью, обитой войлоком, находится эфирная студия.
Студия – это крохотная комнатушка, отделенная от предбанника стеклянной дверью. По ту сторону за микрофоном священнодействует диджей. Затылок его украшают дреды, собранные в хвост. Когда мы входим, он говорит в микрофон что-то чрезвычайно веселое, потом ставит джингл и запускает рекламный блок. Потом он выбирается к нам, оказавшись просто двухметрового роста, здоровается с Иваном, жмет ему руку, хлопает его по спине и весело орет: «Здорово!». Кивает мне, открывает дверь и приглашает нас внутрь.
– Полторы минуты до эфира! – сообщает диджей.
Эфир получается на удивление малосодержательным. Сидя на стуле в уголке и включив диктофон на запись, я удивляюсь, до чего примитивные вопросы задает обладатель шикарной афропрически. Зато он мегапозитивен! Его мимике могут позавидовать все голливудские комики разом.
Сначала они с Иваном долго здороваются со слушателями на разные лады, потом отчего-то обсуждают какой-то новый фильм, потом отвечают на пару вопросов от посетителей форума радиостанции, из разряда: «А у вас есть девушка?». Потом, наконец, разговор заходит о новой песне. Но, как только Иван открывает рот, чтобы рассказать о треке, диджей (я так и не смогла запомнить, как его зовут) весело заявляет в микрофон, что время интервью подошло к концу. Но все, разумеется, смогут услышать новую песню Ивана Сереброва – сразу после рекламы.
Я нажимаю на «стоп». Десять минут разговора можно спустить в унитаз. Пока Иван снимает наушники, диджей хлопает его по плечу.
– Прости, чувак, у нас тут эфир посокращали к чертям. Просят меньше пиздеть и ставить побольше музла. Ты что, послушать трек не останешься?
– Я его уже слышал, – вежливо улыбается Иван и жмет радиоведущему руку. С таким лицом люди обычно лезут в драку.
– Точно! – на позитиве заявляет диджей. – Ну, спасибо за визит, на созвоне! И у нас повтор после полуночи, если что.
Иван выходит вон из дверей студии. Он не просто не в духе – он в бешенстве.
Я еле поспеваю за ним. Уже возле лифтов нас догоняют секретарша, долговязая девица с пирсингом и парень-папарацци с уже распечатанной и вставленной в рамку фотографией. Девица долго благодарит Ивана за визит, секретарша вручает диск – сборник радиохитов от «Позитив-FM», парень просит расписаться на фото. Кажется, со стороны все происходящее снова фотографируют. Трескотня вокруг Ивана длится минут пять, потом мы все же оказываемся в лифте.
Шоу за стеклом разворачивается в обратном порядке. Горизонт, шпили высоток, солнце, река, мосты, крыши, автомобили… Пока мы спускаемся, Иван хранит молчание. Затем, когда лифт снова попадает в замкнутую шахту, произносит зло:
– И как в этой стране делать музыку?
Я тактично молчу.
Наконец, приземляемся. Двери открываются в залитый светом холл торгового центра. Иван выходит первым, а потом неожиданно останавливается – я почти врезаюсь в его спину.
– Извини, что вытащил тебя на эту фигню. Ничего ценного ты сегодня, разумеется, не узнала.
– Да ладно.
Иван смотрит куда-то вниз. Я слежу за его взглядом – точно, он пялится на мои кеды.
– Что это на тебе?
– В смысле?
– В смысле – что это? – тычет он пальцем вниз.