— Сам говорил, что это низко – угрожать беременным и бить их. – Почти прошептал Рен.

— Говорил. – Так же тихо ответил Олиа.

— Тогда зачем…

— Мухлевал, доволен? – прозвучало почти как крик, и Рен вздрогнул. Если одного сегодня сдернули с вершины, то другого, видимо, довели. Олиа еще никогда так в открытую не психовал при посторонних. – Я не собираюсь ждать, пока на меня все грехи тут не свешают.

— Ты должен был соображать насчет Эванса, знал же, что он папочке ныть начнет. – Уже спокойней заговорил Нил.

— И что?

—Вот теперь расхлебывай всю эту кашу так, чтобы нас с Реном это не касалось. У тебя будет время. – Нил снял очки, нахмурился. – Если Рен захочет, я думаю, он попробует уговорить Эванса дать отмашку папочке.

— Как? – пискнул Рен.

— Я тебя не заставляю. – Ласково сказал ему Нил. – Но, думаю, Эванс к тебе прислушивается. Слышишь, Олиа, можно все решить проще.

— Это не поможет.

—Тогда не судьба. – Нил развел руками.

— Делайте, что хотите. Плевать. Разговор на этом окончен?

— Да. – Нил покивал головой. – Окончен. Охрана! – крикнул он уже громко, видимо не желая больше ходить до дверей. А секретаря в приемной не было. В это время его замещал Рен, но Рен еще сидел сонный, расстроенный и завернутый в плед. Дверь распахнулась, и Нил строго выговорил еще несколько слов. – Туда же этого.

Когда они с Реном остались одни, Нил устало откинулся на спинку кресла и с мольбой попросил:

— Поговори, пожалуйста, с Эвансом. Не хочу вешать на Олиа еще больше, чем у него есть.

Рен молча кивнул.

========== Глава 7 ==========

Элай сидел в архиве и медленно пролистывал старые пыльные папки. Завтрак только что прошел. Рен так и не явился со вчерашнего дня, поэтому Элай ел в одиночестве. Он покрутил немного головой и понял, что ни Олиа, ни Тая не было. Все были подозрительно тихи и тоже как будто чего-то ждали. Даже густая каша в итоге оказалась интересней, чем все эти кислые люди.

Под конец Элай был рад, когда его отвели в архив и предложили заниматься прежней работой. Пузатого не было, и Элай тяжело уселся на стул у рабочего стола и механически начал пролистывать лежащие там папки. Они с Реном тут почти заканчивали. Элай жаловался на пыль и скуку, а Рен говорил, что это самая лучшая работа здесь. Элай постоянно намекал на то, что можно вообще не работать, но эти усилия уходили впустую.

От пыльных папок пятилетней давности отвлек лязг и скрип двери. Петли были ужасными, а смазывать их никто не хотел. Хоть самому уже масло ищи и все делай персонально. Элай вздернул голову и уставился на вход. Но это был всего лишь Рен в обнимку с пакетом чего-то похожего на пирожки и кучкой бумаг. Лист травы на черной футболке в этом освещении оказался почти желтым, волосы Рена тоже, а глаза виделись жирно подведенными.

— Ты тут уже. – Рен сел по другую сторону стола и сгрузил свои пирожки. Бумажки положил на колени. Настроение у него было плохое. Он хмурился и строил задумчивое выражение лица.

— Ты где был? – Элай захлопнул папку.

— У Нила.

— С утра проверка была.

— Я в курсе. – Рен покивал головой. – И завтра будет.

— Что за нахрен? – Элай передернулся, вызвав скрип у старенького стула.

— Нил сказал, что нам нечего бояться.

— Это из-за того, что ты ему даешь или из-за пуза? – Элай откинулся на спинку и победно посмотрел на Рена. – Видимо, Керхман сильно за тебя жопу рвет.

— Ты зачем так. – Видно было, что Рен совсем этого не ожидал и даже за свой живот схватился и, может быть, и убежать бы попробовал. Элай смотрел и ждал. Очень ему не нравилось это поведение. С пузатиком все считались, а с ним нет. А переспать с кем-то за хорошую жизнь Элай мог без проблем. Если что-то тебе дано, все равно надо пользоваться. Элай помнил молодого симпатичного начальника и не понимал, как они с Реном совсем сошлись. Тот же Олиа, набивший оскомину за пару последних дней, был и покрасивее и характер имел хоть какой-то. По крайней мере, наблюдать было интересно. Рен же – серая мышка. Только красивая. Но и Элай красивый. Очень. И тем более было непонятно, как он оказался в том положении, в котором был сейчас.

Рен же теперь перебирал свои бумажки прямо у себя на коленях. Заодно спрятал лицо за волосами, но как-то подозрительно всхлипнул.

— Я не хочу об этом разговаривать. – Пробормотал он. – Мне бумаги надо заполнить, а ты найди здесь старые дела на эти фамилии, — Рен аккуратно на стол положил маленький список, все еще пряча лицо. — Два последних стеллажа еще надо разобрать и переписать.

— Я не могу. У меня рука сломана. – Просто ответил Элай.

— Рука? – Рен все-таки поднял вверх свою мордашку. – У тебя же…

— Пальцы. – Раздраженно закончил Элай. — Какая разница?

Элай приподнял свою пострадавшую руку. За последние дни взгляд часто останавливался на белом гипсе и бинте, покрывавшем всю ладонь. До сих пор болело и чесалось страшно.

— Со списком ты одной рукой управишься. – Послышался твердый голос Рена. – Если тебе тяжело, могу себе другого помощника попросить. – Рен оторвался от своих бумажек и поднял голову. – Мне через пару часов все это сдать Нилу надо. Побыстрее, пожалуйста.

Элай бы челюсть подбирал с пола, если бы она умела отваливаться. Малыш Рен всегда был добрым, хоть и походил внешностью на какого-то неформала. А так – наивная светлая душа. И эта душа сейчас дерзила. А самым обидным было то, что Рен тут оказался не последней шишкой, и не хотелось ругаться еще и с ним. Не сейчас, когда в голову полезли мысли о примирении даже с Олиа.

Элай схватил листок и ушел за стеллажи. Первым делом встал под массивной вытяжкой, гудевшей здесь постоянно надоедливым фоном, и закурил. Рен не очень любил запах и оправдывал все ребенком, но они еще на прошлой неделе пришли к компромиссу в этом вопросе: Элай курит, но мало.

— Ты ничего не расскажешь насчет утреннего шухера? – прокричал Элай между глубокими затяжками.

— Что рассказывать?

— Ты же с начальником спишь, а не я. Должен знать все.

— Такое бывает. Не редко. Особенно, когда Нил с кем-то ругается.

— И с кем он сейчас поругался?

— Ты знаешь, с кем.

Рен этим и ограничился. Элай прислонился к холодной стене, откинул на нее голову и уставился в потолок. Струйки дыма направлял прямо в решетки вытяжки. Олиа не угодил, раз он и на завтрак не явился. И Тай. Элай довольно хмыкнул – он побеждал.

— Где Олиа с Таем? – еще раз прокричал Элай.

В ответ получил молчание. И только к концу сигареты Рен подал голос:

— Неси уже мне папки. Срочно надо.

— Сейчас. – Элай пододвинул жестяную банку к краюшку ближайшего стеллажа и потушил там окурок. Долго одной рукой доставал из кармана жвачку и распаковывал ее. Закинул в рот. Запахло вишней. – Что недовольный такой-то? Хоть расскажи что-нибудь, а то скучно.

Не дождавшись ответа, Элай принялся искать нужные документы, сверяясь со списочком. За столом шелестел бумажками Рен. Потом к нему кто-то пришел, и начали переговариваться шепотом. Элай переместился немного поближе, но все равно не услышал ничего. Только раздраженно пофыркал из-за того, что от него у кого-то были секреты.

Почти тишину прорезал обеспокоенный звонкий голос Рена:

— Мэтт, ты куда?

— Не лезь. – Раздалось уже рядом. Голос такой паршивый и неприятный на слух. Самоуверенный. Элай оглянулся через плечо и вовремя: тот самый Мэтт появился из-за стеллажа. Весь оранжевый как морковка. Ему надо было волосы в зеленый покрасить. Ботва бы получилась. Не говоря ни слова, он влетел в Элая и прижал к стенке. Лицо было угрожающим, с противной ухмылкой. Элай уронил листик и уже найденные папки на две фамилии.

— Ты чего? – попытался спросить он спокойно и даже чавкнул, обдав пространство приторным въедливым вишневым запахом.

В ответ прилетела боль в области живота. Элай подавился воздухом и готовыми сорваться матами и медленно начал сползать по стеночке, все больше сгибаясь и закрывая живот. Только громко шипел. Ничего не видел. В глазах стояла темнота.