Что Сабрину не просто курирует кто-то сверху, кто поставляет ей яд; рыжую крепко держат на довольно коротком поводке, дёргая в нужную сторону по необходимости. И сейчас этому «кому-то» надо, чтобы Хлоя продолжила пить яд.
Мог ли это быть Андрэ? Конечно, мог, тем более что Сабрина приехала в отель незнамо когда: к тому моменту, как Тен-Тен спустилась в вестибюль, чтобы поехать в коллеж, рыжая уже была там. Сидела на одном из диванчиков и говорила с кем-то по телефону.
Жаль только, что Тен-Тен не удалось услышать содержание разговора: едва увидев Хлою, Сабрина оборвала разговор и виновато улыбнулась.
В этом мире все вообще слишком часто улыбались. Будто за растяжением губ и обнажением зубов можно было спрятать любую неподходящую эмоцию: страдание, стыд, неловкость, вину и многое другое. Тен-Тен в последнее время улыбалась, чтобы скрыть капающий с клыков яд, которым она травила свои слова.
— Ты добавила сахар?
— Естественно!
Тен-Тен мысленно хмыкнула: попалась. Она встала со своего места, подняла бровь, — вроде как «продолжай, я довольна», — и посмотрела на Сабрину. Та, вдохновлённая такой реакцией, принялась говорить, что в цикории целых три ложки сахара, потому что Хлоя ничего не ела с утра, и надо восполнить глюкозу, и…
И Тен-Тен ударила Сабрину по руке, выбивая стакан из её ладони. Рыжая моментально заткнулась; как и весь остальной класс, впрочем.
— Сахар, — медленно, с расстановкой сказала Хлоя, — мой враг номер два, Сабринчик. Я, раз уж ты не знаешь, теперь бегаю по утрам, чтобы быть в форме. Никакого сахара!
Стакан с цикорием отлетел назад, и жидкость разлилась по парню, что так не вовремя решил вернуться из коридора. Красноволосый Натаниэль Куртцберг, красивый, как фарфоровая куколка, сначала даже не понял, что его намочило. Он несколько раз перевёл взгляд со своей мокрой одежды на тетрадь, что держал в руках, — той досталось больше всего, — прежде чем сконцентрироваться на Тен-Тен.
— П-почему номер два?.. — заикаясь, спросила Сабрина.
— Потому что номер один — это ты! Кто ещё мог бы принести мне сначала кофе, а потом цикорий с сахаром?!
Тен-Тен только надеялась, что доза яда не повредит парню. Вряд ли Сабрина могла найти что-то настолько убойное, что начинало бы действовать при попадании на кожу. В этом случае не было бы всей этой пляски с попыткой влить отраву непосредственно внутрь.
Сабрина извинилась, но как-то без огонька. Вероятно, попыток отравления у неё на сегодня больше не было, так что возможное задание от недоброжелателя было провалено. Интересно, какие за этим последуют санкции.
— Хлоя! Ты не имеешь права себя так вести!
Тен-Тен повернула голову на источник звука и закатила глаза. Конечно же, Маринетт — защитник всех и вся.
Хвостатая подбежала к замершему Куртцбергу и принялась промакивать его одежду салфетками, причитая что-то. Может, её слова должны были успокоить взбешённого, — этот взгляд Тен-Тен ни с чем бы не перепутала, — парня? Такахаши не знала. Реакция была прямо противоположной: Натаниэль сначала покраснел от близости девочки, которая ему очевидно нравилась, а затем побледнел от осознания ситуации. И, словно этого было мало, из его рук выпала облитая цикорием тетрадь.
Выпала и раскрылась, словно в каком-то фильме. Ровно на месте, где нарисованная Маринетт обнимала такого же нарисованного Натаниэля то ли в виде акумы, то ли в виде героя. Хвостатая подняла тетрадь и замерла, увидев сцену.
«Ну, всё, — подумала в этот момент Тен-Тен. На неё снизошла волна спокойствия, которая появлялась только в самых экстренных и потенциально-опасных ситуациях. — Опять мне бегать…»
Если честно, она даже не заметила, в какой момент рядом с Натаниэлем оказалась чёрная бабочка. Насекомое словно материализовалось из ниоткуда; вот ничего нет, и вот она уже касается тетради в руках Маринетт. Поначалу Тен-Тен подумала, что у них сейчас будет одержимая Ледибаг, — вот был бы номер, а, — однако в следующий момент Натаниэль выхватил уже-не-тетрадь из девичьих рук.
Интересно, что на лице Натана появилась яркая голограмма в виде… ну, наверное, это должна была быть бабочка. При этом кожа вокруг глаз у парня стала насыщенно-карминовой, постепенно сглаживая цвет по мере удаления от век.
И он продолжал смотреть прямо на Тен-Тен.
И у неё не было никакого оружия. Даже завалящего ножа!
И времени на его поиски, видимо, тоже не было.
Не желая терять больше ни секунды, Тен-Тен перемахнула прямо через парту, врезаясь всем весом в замершего Натаниэля. Она использовала коленки, чтобы сконцентрировать силу удара, и это дало результат: хотя Натаниэль показался ей просто каменным, у Тен-Тен всё-таки удалось сбить его с ног.
Не оглядываясь, она рванула прочь из класса на всех скоростях. При этом внутренний индикатор опасности точно говорил: до кафетерия она не успеет. Да и не даст ей никто нож. Это в прошлый раз ей повезло, и Страшила появился в момент, когда никого в коллеже уже не было. Сейчас же вовсю шла учёба, и взрослые точно не помогли бы Тен-Тен с колюще-режущим ассортиментом.
Тен-Тен бежала, ведомая больше интуицией и инстинктами, чем разумом. Иногда такое происходило с любым шиноби; в этом случае все, как один, советовали не сопротивляться этой силе и просто позволить телу действовать самому.
Она не знала, насколько это правило актуально для мира без чакры и для чужого тела, не привыкшего к бою, но по вбитой войнами привычке не стала вставать на пути у собственного инстинкта выживания. К тому же, Тен-Тен не нужно было долго ждать помощи: и Ледибаг-Маринетт, и Кот Нуар-Адриан были свидетелями произошедшей одержимости.
Ну, она на это надеялась.
Тен-Тен забежала в показавшуюся подходящей комнату. Это была библиотека: не такая впечатляющая, как в Академии шиноби, но тоже неплохая. Книжные шкафы оказались как раз такой высоты, чтобы можно было, зацепившись в прыжке за верхнюю полку, залезть на них.
Она забралась наверх и с удовольствием заметила балки под потолком. Перебравшись ещё выше, Тен-Тен замерла и наконец медленно выдохнула, принудительно успокаивая дыхание.
Она не думала о том, что её реакция была неадекватной или излишней; кому вообще могут прийти такие мысли, когда ты, — опять, — становишься причиной акуманизации и на тебя смотрят так, что намерение становится понятным без слов? Тен-Тен бы не удивилась, если бы Натаниэль стал каким-нибудь супер-самураем-убийцей.
Или, что ещё хуже, если бы он стал тем самым героем-акумой из своего комикса. Тен-Тен видела только один разворот, однако его оказалось достаточно. Фотографическая память услужливо подсовывала сознанию картинку, где герой-Натан с тёмной кожей и в полосатой одежде… стирает из реальности оружие противника.
Достаточно ли у Натаниэля ненависти, чтобы также стереть из жизни Хлою? Тен-Тен совсем не хотела проверять.
Она сидела тихо, словно мышь в погребе, и прислушивалась к происходящему снаружи. Был какой-то грохот, короткие вскрики и долгие моменты тишины.
В одно из таких затиший в библиотеку вбежал Адриан. Из-за пазухи у него выплыл чёрный комок, — кот? Это был летающий кот? — которому Агрест приказал трансформироваться. Волшебный кот, до того, как исполнить это повеление, повернул голову. Взглядом он нашёл Тен-Тен под потолком и кивнул ей.
Склеры у него были кислотно-салатовыми, как у Нуара. Или это у Нуара были его глаза?
Она кивнула в ответ, прежде чем библиотеку затопила зелёная вспышка. Из этого света вместо Адриана родился Кот Нуар, и последние сомнения о личности котёнка умерли на месте. Тен-Тен была уверена в своих предположениях насчёт героя примерно на девяносто три процента; теперь же уверенность равнялась ста.
Она определила Адриана-Кота так же, как и Маринетт. Ничего сложного: движения, жесты, мимика. Учитывая, сколько было фотографий Агреста у Хлои на телефоне, и что именно Кот Нуар оказался одним из первых, кого Тен-Тен встретила в этом мире… в общем, задачка для первоклассника её Академии.