Тяжело вздохнув, она зажмурилась ещё сильнее, чувствуя на себе его изучающий взгляд, и тихо зашептала, наблюдая за цветными пятнышками, пляшущими под закрытыми веками.
– Это не легко. Но и не сложно. Это просто есть. Когда тебе передают дело, и ты смотришь на фотографию, самое главное вовремя отключиться. Ты знаешь о моей жизни – у меня и так проблемы с чувствительностью. Поэтому заблокировать и те крохи эмоций, что мне доступны, не так уж и тяжело. Я закрываю глаза и не вижу человека. Я вижу цель. Ищу способы и время, когда я смогу сделать один единственный выстрел. Максимум два. А дальше… – Северина распахнула глаза, встречаясь с Хантером взглядом. – Ты просто ждёшь свой момент. Продышиваешься, как будто это не он, а ты сейчас умрёшь. Делаешь последний глубокий вдох, потом выдох и замираешь, не дыша. А потом плавно спускаешь курок. В самом начале приходилось много считать, анализировать много факторов. Сейчас же я просто кожей чувствую, как и куда. И просто делаю выстрел, – её пальцы, нервно теребящие завязки капюшона, вдруг замерли, резко сжимаясь. – Но знаешь… Это так и есть. Не только они умирают там. Я умираю за секунду до них. Каждый раз. А самый яркий момент моей жизни – это мгновения перед выстрелом, пока я не дышу и особенно громко слышу удары своего сердца.
– Говоришь так, как будто наслаждаешься этим…
– Может быть… На самом деле я не знаю… Это просто было моей работой… Хоть и любимой, но всё же только работой… – ещё один тяжёлый вздох, и Северина снова закрыла глаза. – Но, наверное, пришло время завязывать со всем этим… Я просто хочу тишины… и спокойствия… Не оглядываться каждую секунду назад… Не смотреть на людей как будто через вживлённые в глаза перекрестия… Потому что так и есть… Даже сейчас вот здесь, – она осторожно прочертила пальцем на его лбу пересекающиеся вертикальную и горизонтальную линии, – я вижу мишень… А каждый раз смотря на кого-то, я вижу десятки способов его убить… Всё поменялось местами когда-то очень давно… И уже этот приобретённый навык стал жизнью, а умению быть добрым и любить нужно учиться… А я просто хочу быть человеком… Таким же, как все…
– Как это – решать, кто будет жить, а кто должен умереть?
– Пока я была просто снайпером, а не агентом под прикрытием, я никогда не решала. Каждый, кто оказывался в моём прицеле, уже был приговорён. Я выполняла приказ, – а про себя Северина подумала, что всё-таки один раз она приняла решение сама. Один раз, видя цель, опустила винтовку. И, наверное, никогда не пожалеет об этом.
– Сколько…
– Я не считала, – слова вырвались резче, чем она бы хотела.
– Ты просила меня не лгать… – Хантер тронул пальцами её плотно сжатые губы. – Почему же сама мне врёшь?
– Двести девять… – Северина откинулась на спину, закрывая лицо ладонями, когда парень рядом с ней поражённо выдохнул. – Я убивала плохих парней… А теперь сама оказалась на их месте… Вот и вся жизнь…
Хантер не знал, что сказать. Эта цифра немного ошарашила его. Даже если к войне прибавить службу в ФБР, на его счету было всё равно меньше.
– Осуждаешь меня..? – Северина снова повернулась к нему и теперь смотрела в упор. Как будто с лёгкой тоской и обречённостью, сквозь которые то и дело вспыхивали искры надежды.
– Нет, – откинув свои мысли, Хантер с нежностью коснулся губами её холодного носа, прекрасно понимая, что даже если бы она убила половину населения планеты, он бы не стал относиться к ней по-другому. – Это было до… До меня, до нас… У каждого есть своё прошлое. Плохое или хорошее. Но если ты готова отпустить своё и двигаться дальше, то оно не имеет значение.
– Хантер…
– М-м-м..?
– Мне жаль, что тебя поставили на это задание… потому что это слишком опасно. Но… – Северина закрыла глаза, подсовывая пальчики под его широкую ладонь, лежащую на простыни между ними. – Но я рада, что…
– Т-ш-ш… – он слышал, как тяжело ей даётся то, что она пыталась сказать, поэтому остановил её и переплёл свои пальцы с её, мягко пожимая их. – Попробуй уснуть, колючка… Скоро рассвет, а ночь была тяжёлая…
* * *
Хантер проснулся от того, что ему было невероятно жарко, а в комнате стояла оглушающая тишина – впервые с того момента, как он оказался здесь – нарушаемая лишь едва различимым дыханием. Он медленно открыл глаза, пытаясь пошевелиться, но тут же замер, расплываясь в довольной улыбке.
Ветер за окном окончательно стих и больше не завывал сквозняком в пустом здании. Судя по всему и температура на улице начала стремительно подниматься. А сверху на нём спала Северина, уткнувшись носом в его шею и комфортно устроившись на его широкой груди и животе, спустив ноги на кровать между его разведённых ног. Её руки лежали по бокам от его головы, а тонкие длинные пальцы с двух сторон зарылись в его немного отросшие взъерошенные волосы, как будто она перебирала их всю ночь.
И Хантер снова закрыл глаза, едва касаясь подушечками пальцев одной руки её спины и наслаждаясь этим моментом. Он нежно поглаживал её вдоль позвоночника, когда девушка пошевелилась и подняла голову, встречаясь с ним сонным взглядом.
– Доброе утро, колючка…
– Привет… – Северина выглядела растерянно, как будто совершенно не понимала, где находится.
– Что ты здесь делаешь? – усмехнулся Хантер, кивая подбородком на свою грудь. – Да ещё и практически полностью голая?
Северина опустила глаза вниз и с удивлением обнаружила, что из одежды на ней остались только спортивные штаны, а толстовка, скомканная, валялась где-то на полу вместе с футболкой Хантера, в которой он вчера засыпал.
– Я… прости, я… – она тут же попыталась подняться, но парень не пустил её, обхватывая за талию уже обеими руками, и фыркнув, она снова опустилась на него. Ей, и правда, совершенно не хотелось вставать. Да и просыпаться, если честно, тоже.
– После того, что ты сделала со мной ночью, теперь ты точно не отвертишься от совместного сна.
– И что же я такого с тобой сделала? – её пальцы снова запутались в его волосах, а губы прижались где-то под подбородком.
– М-м-м… Ну судя по всему, раздела и… – Хантер сделал многозначительную паузу.
– Штаны всё ещё на тебе.
– И совершенно испортила мне причёску своими шаловливыми пальчиками.
Северина прыснула, а её щёки запылали смущением. Она смутно помнила, что ей в какой-то момент стало невыносимо жарко, но совершенно не помнила ни как разделась сама, ни как стягивала футболку с Хантера, ни тем более как оказалась сверху на нём.
– Мне кажется, я бы мог так вечно лежать с тобой, – Хантер поцеловал её в макушку, обнимая ещё крепче. – Но мне нужно размять плечо, да и остальные мышцы тоже. И, кажется, внизу я видел то, что сгодится в качестве турника. Не хочешь присоединиться?
– Это было бы интересно, – Северина сладко потянулась, извиваясь на нём, и парень с тихим рыком резко перевернул её на спину, нависая сверху. – Но не сегодня. Не хочу вылезать из постели.
– Я вернусь к тебе, чёртова искусительница… – он потянулся к ней для поцелуя, но только теранулся носом о её нос, резко опускаясь вниз и обхватывая губами один из сосков. С тихим вздохом Северина выгнулась ему на встречу, а его губы заскользили дальше вниз по её животу до резинки спортивных штанов. – Чуть позже.
И Хантер резко встал, отталкиваясь руками от кровати и поправляя свои пижамные штаны в том месте, где они сильно оттопыривались, демонстрируя его явное нежелание куда-либо уходить от неё.
– Видишь, что ты со мной делаешь?
– Я где-то читала, что у мужчин по утрам всегда эрекция, даже когда рядом никого нет, – довольно показав ему язык, Северина обхватила руками подушку, сворачиваясь уютным клубочком, и закрыла глаза с явным намерением поспать ещё несколько часов.
– Вредина, – но переодеваясь в спортивный костюм, Хантер всё также удовлетворённо улыбался. Утро было поистине шикарным.
* * *
Когда через пару часов они вдвоём, сидя на кровати, завтракали, по комнате пронеслась трель звонка мобильного телефона, и Хантер удивлённо обернулся на свою спортивную сумку, лежащую на полу недалеко от кровати. За эти полтора дня он в принципе напрочь забыл о существовании такой вещи как телефон.