- Даже не знаю, - задумчиво протянул Юки.- Это тело...многие вещи непривычны... Особенно... Оно странно реагирует на близость с тобой. Сердце начинает колотиться сильно в груди и дыхание становится горячим, словно уронили пригоршню угольков вниз живота...
- Юки! угх... - Михаил нежно остановил столь легко слетавшие с уст откровенные фразы. - Прошу, позволь я забинтую кисть, чтобы остатки мази продолжали пропитывать кожу. Будь осторожнее, пожалуйста. Не чувствовать боли не совсем нормально.
- А что это, боль?
- Эм, типа знака "стоп", благодаря ей человек понимает, чего делать не стоит.
- Если же я её не чувствую, тогда что именно меня остановит?
- Понимание последствий. Контекст подскажет твоё тело, например, если пойдёт кровь или рядом находящийся человек, если твои действия причиняют ему дискомфорт. Но боль ещё бывает и душевной и порой, она причиняет куда более страшные увечья. Страдания пластырем не заклеить.
- Я бы хотел избежать подобных ситуаций, ты сможешь объяснить контекст?
- Постепенно, да. Нам стоит позавтракать.
Закончив с повязкой, Михаил осторожно сел за стол и пододвинул чашку с кофе поближе к себе. "Счастье" искушал тембром голоса, а слова и вовсе звучали слишком податливо, мягко и голова шла кругом. Мужчина улыбнулся, хищно оскалив беленький клык и облизал его, то ли желая поскорее приступить к трапезе, то ли впиться губами в уста сидящего напротив. Опасная смесь красоты и животной сексуальности текла по его венам вместо крови, притягивая и отталкивая неизвестностью. Молодой человек никогда не считал себя похожим на впечатлительную девицу и никак не мог подозревать, что станет столь ярко реагировать на представителя того же пола. Что с ним такое происходит? Стоило начать беседу о чём-нибудь и перестать думать о взгляде светлых глаз, который ощущался почти физически. Он чувствовал тяжесть взора, переместившегося с лица на шею и безотчётно потянулся к вороту футболки. С шеи внимание перекочевало на грудь и руки, заставляя ёжиться под покровами одежды, выдавливая влажный пот сквозь поры, откровенно раздевая, беззастенчиво влезая в голову, подначивая фантазии.
- Пекарня, что у дома, работает очень давно, - наконец хрипло проговорил юноша. - Владелец был знаком с моим отцом, узнал его во мне, как-то раз. Рассказал, что тот часто захаживал за свежим батоном и всегда был один, пока жил здесь.
- Так и было. Всегда один. И ты правда очень похож на него, - подтвердил японец и замер, встретившись с испуганным взглядом молодого человека. - Только твои глаза...
- А? Да, верно. У него были тёмно-карие, - продолжал Миша, опустив голову, увлечённый выкладыванием круассанов из бумажно-шуршащего пакета.
Тень беспокойства скользнула во взгляде Юки, оставив за собой далеко тянущийся след сомнений. Он ничего не мог рассказать о себе или об отце Михаила, пока тот жил в этой квартире и не хотел сам задавать вопросы, о том, каким юноша помнит родителя. Снежный демон перевоплотился лишь сегодня с помощью слов и желаний, всё, чем он был до настоящего момента, погрузилось под тёмные воды человеческого сознания, которым он стал обладать. Только ощущаемый аромат крови никуда не исчез, постоянно напоминая об истинной природе "Счастья" и безликий хищник всё ещё жив, затаившись где-то глубоко внутри, маскируясь белизной костей. Душой же новому существу и вовсе не удалось обзавестись.
Миша сделал глоток кофе и слегка поморщился, напиток оказался очень крепким и терпким, но отставив чашку, он сразу же захотел снова сделать глоток, даже не добавляя молоко. Юки же пододвинул поближе коробочку с рафинадом и взяв кубик сахара, начал понемногу его раскусывать. От испытываемого удовольствия, он зажмурил веки и промурлыкал что-то под нос, длинные ресницы затрепетали, словно крылья экзотической бабочки в полёте, пророчествуя надвигающийся цунами. Требовалось малейшее движение, лишь намёк на согласие и в одряхлевших границах отпала бы всякая нужда. Неловкая тишина, связанная узкими, тесными узлами страсти, воцарилась между ними. Слова означали бы признание, взгляд, признал бы капитуляцию. Терпкий аромат кофе со специями, смешанный со сладковатым ароматом жасмина, щекотали нос и подстёгивали сексуальное возбуждение, искрящееся между очарованными друг другом людьми. Каждое прикосновение губ к чашке, каждый сделанный глоток напитка являлся просьбой в осуществлении желания, но отрицанием действия. Пробегавшие волнами по коже мурашки, вспотевшие ладони, постоянно казавшееся неудобным сидение стула и прерывистое дыхание, раскрывали их чувства. Тщательно прожёванная пища, аккуратно убранная в раковину посуда, с тщанием вымытый кофейник, насухо вытертые руки, задвинутые глубоко под сердце мечты, внимательно избегаемые случайные прикосновения, кололи вожделением. Каждый из них ждал от другого первого шага, ждал приглашения, ибо быть отвергнутым куда страшнее нежели томится в ожидании. Они стояли у мойки и почти не дышали, не осмеливаясь посмотреть друг на друга. "Счастье" облокотился спиной о столешницу и опёрся руками о её поверхность, озадаченный вопросом о том, кому из них требовалось больше усилий, чтобы сдержатся? Тому, что имел знание и опыт удовольствия, или же тому, чья сущность и вовсе ничего не знала о контроле, впервые поглощенная сексуальной энергией, застилавшей какие-либо домыслы разума. Их ладони находились так близко друг от друга, что почти касались, но всё же недостаточно близко для контакта. Мужчина видел как сильно Михаил тянется к нему и с одновременно напуган до безумия.
Наконец, "Счастье", тяжело выдохнув, отошёл от молодого человека и присев на стул, охрипшим голосом, проговорил:
- У твоего отца были ножницы для стрижки.
- Кажется я видел их в комоде,- ответил Миша, сумевший наконец сделать вдох полной грудью. - Но скажи мне, ты точно решил? Во-первых, я не особо умею стричь, а во-вторых...
- У тебя точно получится, - нежно, но решительно мужчина прервал любые доводы и лёгким движением руки словно бы разлил волосы по спине.
Подойдя ближе, Михаил сильнее проникся цветочным ароматом, будто солнце плавило лёд с эссенцией жасмина и запах этот дурманил, наполняя низ живота сладостным искушением. Юки принял расслабленную позу, но она лишь служила прикрытием для напряжённых мышц, он надеялся не слишком быстро выдать себя, пряча крепко сжатые челюсти за мягкой улыбкой. Перетянув волосы шнурком со своих спортивных брюк, Миша отсёк основную часть. Тяжёлые, плотные пряди остались в его ладони, змеевидно заскользив меж пальцев, сворачиваясь клубками и сверкая разноцветьем на свету. "Счастье" улыбнулся и слегка встряхнул головой, почувствовав ощутимую лёгкость головы, будто он сбросил корону, размером с горный пик. Его ресницы снова затрепетали и мягкий румянец рдел на бледном, немного измождённом лице. Молодой человек обошёл сидящего и присев на корточки перед блондином, принялся выравнивать пряди относительно линии подбородка. Полная сосредоточенность на занятии позволила немного успокоить расшалившиеся нервы, особенно помогало перевести дыхание отсутствие преследования внимательного взгляда глаз, цвета прозрачных горных рек с очень глубоким дном. Юки сидел неподвижно, глубоко дыша, превратившись в живую скульптуру, изваяние из крепких мышц, покрытых гладкой кожей, усеянной светлыми, короткими волосками, придававшие вид бархатистости, словно его осыпали сахарной пудрой. Не поднимая век, мужчина спросил:
