— Мы увидимся и поговорим, когда я покончу со всем этим. И тогда можешь мне мстить до конца жизни, Бин-и, — шепчет Тао, сжимая кулак у корней сильнее и вырывая несколько чёрных волосков. Чхве упрямо молчит, не издаёт ни звука, и прячет взгляд под чёлкой, когда его отталкивают в сторону. Стоит, хрустя пальцами, и тяжело дышит, пока китаец успокаивает ярость внутри себя.

— Хорошо. Обязательно увидимся, — усмехается младший, положив ладонь на формирующийся ушиб от удара. Через время они обязательно поквитаются и покажут друг другу, чего стоят, и тогда выживет только один из них, потому что Субин позорно проигрывать в этот раз не собирается.

Тао возвращается в больницу, чтобы увидеться с Ёнхи после не очень приятной встречи. Рассказывать ей обо всём или нет, он решит уже в палате, когда увидит её состояние, а пока он лишь намерен прийти. Его пропускают почти без вопросов, потому что он становится тут частым гостем, хотя раньше никогда не посещал больницы по понятным причинам. Он доходит до палаты, деликатно стучит и входит, не услышав никакого ответа. Оказывается, что Ёнхи уже спит, хотя сейчас только девять вечера. Китаец тихо закрывает дверь за собой, зыркает в сторону камеры видеонаблюдения и снова натягивает капюшон, садясь рядом с койкой. В спящем состоянии девушка устраивает его гораздо больше: никаких претензий, никаких упрёков, нет ни закатывания глаз, ни оскорблений — совсем ничего. Она просто мирно лежит, пребывая где-то в царстве Морфея, а он может спокойно за этим понаблюдать. Хотя… он уже даже соскучился по тому, как она кричит на него, заявляет о своих правах человека и зовёт придурошным вегугином.

Цзы хмыкает и зарывается ладонью в волосы, слегка их оттягивая. Он не должен думать о таком, потому что она всего лишь его очередное задание, очередной пункт в его жизни, который он должен выполнить и зачеркнуть.

— Это читается как «исс», а не «ип»! — громко шепчет Ёнхи, наклоняясь над учебником и смотря прямо в душу.

— Ты вообще ешь? Ни разу не видела тебя в столовой, и ланча у тебя с собой нет. Тебе родители ничего не готовят? — она поднимает удивлённо брови и подталкивает к нему свой контейнер со вторым цельным кимпабом. — Там краб, дайкон и омлет. Надеюсь, ты не привередливый, вегугин.

— Боже, это ты, вегугин, — с облегчением выдыхает она, морща нос.

— У меня есть имя.

— Ого, ты заговорил?

— Почему ты вышел здесь, вегугин?

— Я живу недалеко. Есть ещё вопросы?

— Это ведь твой друг, да?! Вы решили меня разыграть?! — истерит она, бросая свой телефон на стол, и даёт ему пощёчину.

— Нет, это не мой друг. Я не знаю, кто это, и я удивлён так же, как и ты. И какого хрена ты ударила меня сейчас?! Истеричка!

— Тогда почему он мне пишет?!

— Мне откуда знать, я тебе, что, экстрасенс?! Гадалка?! Какого хрена ты от меня хочешь?!

— Я слышал, что та встреча закончилась плохо. И зачем ты пошла вообще?

— Отстань, — мямлит она, отходя от наркоза.

— Я хочу найти твоего таинственного писателя японских новелл.

— И зачем тебе это? Героем себя возомнил, небось? — подросток усмехается, убирая флакон обратно на место и утыкаясь в телефон.

— А ты, я вижу, возомнила себя королевой. Корона не жмёт?

— Чего сказал? — это снова заставляет её отвлечься от мобильника.

— Сама подумай, ты больше не сможешь с ним встретиться, на контакт с полицией и прокуратурой этот аноним вряд ли выйдет, шанс один на миллион. Что ты теряешь? — девушка какое-то время рассматривает резцы в серых радужках, после чего цыкает недовольно и протягивает гаджет.

— Ты больше не сможешь с ним встретиться… — шепчет он, открывая глаза, удивляясь тому факту, что не замечает, как закрывает их. Ему не нравится ход событий, не нравится, что он сейчас прокручивает все те острые и яркие моменты с этой глупой девочкой-подростком, которая, между прочим, всего-навсего его очередная цель. Очередная и практически последняя, после неё идут ещё Мённа и Тэхи. Он рвёт волосы на голове, пытаясь выкинуть из неё тупые ненужные мысли, но каждый раз, когда он поднимает взгляд на эту девчонку, ему хочется, чтобы она назвала его тупым вегугином, а он привычно гадко улыбнётся ей и получит за это учебником по затылку. Глупо, тупо и так омерзительно, что стиснутые зубы скрипят, а в груди разрастается дыра.

Кажется, что в этом бою либо он её уничтожит, либо она его. И Тао не хочет проживать ни тот, ни тот вариант.

◎ ◍ ◎

— Аджосси, просыпайтесь, — девочка тычет в плечи и грудь всё ещё спящего парня, несмотря на обеденное время. Свет через витраж над кроватью пробивается разноцветными лучами, заполняя собой комнату. Мужчина ворочается и переворачивается на живот, подминая под себя подушку и просовывая под неё руки. Джухён забирается полностью на кровать, путаясь в слишком длинной футболке Чонгука, которая ей доходит ниже колен и служит пижамой. Она жёлтая с принтом милой яичницы, поэтому, естественно, Гук ни разу не надевал её в своей жизни. Девочка трясёт его за плечи в попытках разбудить, и это срабатывает, только не совсем так, как она ожидает: Гук испуганно подскакивает и кладёт руку на сердце, тяжело дыша. Джухён удивлённо хлопает ресницами.

— Что такое? — мужчина осматривает спальню, но ничего странного не замечает. Он сразу думает, что с Тэхёном что-то случается, и поэтому требуется его незамедлительное пробуждение.

— Аджосси, вы спите уже очень долго.

— Я поздно лёг, — Гук облегчённо выдыхает и падает обратно на спину, прикрывает глаза, смотря на малышку. Она продолжает сидеть на его постели, и он вспоминает, что вчера, между прочим, нарекал обоим, что подниматься к нему в спальню категорически запрещено. Но ругать её он не будет, потому что… во-первых, она ребёнок, во-вторых, он не уверен, что она отошла от травмы. Она ведь совсем недавно стала снова доверять мужчинам, парням, мальчикам, да и людям в целом, и пока быть с ней грубым или хотя бы вредным не стоит. Поэтому Чон комкает всю свою раздражительность и убирает руки за голову, сонно моргая.

— Мы хотим кушать, — она ложится на вторую подушку и раздражённо убирает со своего лица длинные запутанные волосы, пока за этим наблюдает дядя Чон.

— И что я должен сделать?

— Аджосси, — обиженно дуется она, бросая на него взгляд с упрёком. Ещё такая маленькая, а уже вертит им, как ей вздумается. Возможно, такому её научила Дженни, потому что некоторые фразы девочка переняла именно у неё. Гук думает, что не успеет он и глазом моргнуть, как эта малышка станет подростком и уже будет спорить с ним чаще, чем Ёнхи в настоящее время. Просто с ума сойти можно.

— Ла-адно, пошли, — бурчит он, поднимаясь с кровати. Джухён спускается первая, спрыгивая с последних ступенек и падая обратно на диван. Тэхён стоит у окна, переминаясь с ноги на ногу, и разминает затёкшие мышцы. Трость в напряжённой руке слегка дрожит. На Тэхёне вещи младшего, и они висят на нём абсолютно таким же мешком. — Доброе утро.

— Доброе, — отвечают ему. Русый поворачивает голову, женственно убирая прядь волос за ухо, и Гук чутка подвисает на этом, останавливаясь на последней ступеньке.

— Мы… поедем сейчас куда-нибудь поесть. Собирайтесь, — оповещает их он и первым занимает ванную, закрываясь изнутри, принимает бодрый душ. Была бы его воля, он бы пролежал сегодня весь день в кровати и спал, потому что у него заслуженный выходной, и, хоть не в его принципах отлынивать и заниматься личной жизнью, даже он понимает, что ему необходима подзарядка. И будь он одним в этом доме, то действительно ничего бы не делал целые сутки, но как же хорошо, что теперь с ним делят квартиру ещё два человечка, один из которых за последнее время превратился в настоящую торпеду, прямо как Тэхи. Гук после душа собирает волосы в максимально аккуратный по его меркам хвост, брызгает парфюм с лаймом по телу и освобождает ванную. В неё тут же заходит Джухён, громко щёлкая щеколдой. Сегодня парень решает надеть чёрный лонгслив и джоггеры, потому что они едут всего-то поесть где-нибудь. — Я принесу тебе одежду на выбор, — бросает Гук Тэхёну, что уже сидит на диване и смотрит передачу про животных, и поднимается к себе. Время тормошить шкаф с забытыми богом вещами. Там можно найти всё, что хочешь, хоть магазин собственный открывай. Мужчина вытаскивает разных тёплых вещей и бросает их на кровать, не подходящие убирает обратно и всё спускает в гостиную. Ким останавливается на бежевом свитере крупной вязки и светлых джинсах с порванными коленями. Остальное владелец квартиры раскладывает по местам. Все готовы через полчаса, дольше всех собирается старший, потому что ему требуется вымыть голову, высушить её и сделать что-то приемлемое с отросшими волосами. В итоге он с горем пополам делает себе такую же причёску, как и у младшего, и ковыляет из ванной комнаты. Ему определённо потребуется визит к парикмахеру. — Надеюсь, мы можем идти? — интересуется Чон, отлипнув от экрана телефона. Он переписывается с Ёнхи, и та рассказывает, как себя чувствует Намджун с Тэхи и что скоро её с сестрой выпишут и они поедут домой, что ей надо готовиться к тестам и готовить тупого китайца к экзаменам. Чонгук совсем забыл, что скоро начнутся зимние каникулы и что на носу куча праздников, что нужно будет блуждать по гостям и дарить подарки друзьям. Не то что бы ему не хочется, просто он устал. Но сейчас он только обувается и надевает своё пальто, отдавая старшему то кофейное в клетку, которое ему идёт гораздо больше. Он сам по себе излучает свет и чистоту, выглядит как ангел и ведёт себя так же, в отличие от чёрного от души до кончиков волос Чонгука. Полные противоположности, к тому же у них разница в ментальном возрасте лет десять, и как они вообще будут жить вместе — загадка для обоих. Они садятся в машину, Джухён занимает полностью заднее сидение, ложась на него, как на воображаемый диванчик, пока её брат и его сожитель располагаются спереди. Чонгук пристёгивается и смотрит в зеркальце, окидывает взглядом полупустую парковку. — Куда едем? Есть какое-то особенное желание?