– Какудзё, Тобимару, – шепнула я, заставив цепь, что лежала на земле, вспыхнуть обжигающим пламенем.

Отпрянув, чтобы не попасть под легкую атаку и зажмурившись, Юмичика позволил мне размахнуться вакидзаси. Цепь, словно живая змея, обвилась вокруг правой руки, обжигая кожу из-за накала. Это только подстегнуло кровь закипеть от новой вспышки адреналина. Схватившись с парнем в бое на мечах, мне казалось, я чувствовала гнев, который он испытывал, перенимала его, питалась им. Юмичика вкладывал куда больше сил в удары, чем требовалось, от лезвий то и дело отскакивали искры. Он мог бы экономить силы, чтобы одолеть меня, но эмоции затмили его разум.

Сражаться с противником, окутанным яростью, вызванной обидой, было опасно. И от этого еще более интересно. Его эмоции, такие яркие и сияющие, находили во мне отклик восторга, заставляя отдаваться бою. Парень атаковал с намерением убить, и пока его клинок не нанесет мне серьезной раны, это желание не исчезнет.

Прекрасно… Невероятно… Но это не наслаждение боем, нет. Точнее, я наслаждалась битвой, которая началась еще раньше, чем мы скрестили клинки. Эмоции, которые излучал Юмичика, буквально наполняли меня живительной силой. Он злился, ненавидел, потому что отказывался верить в то, что его чувства были сродни крику в пустоту. Цеплялся за меня, не хотел отпускать образ, в который вложил столько сил. Пусть ты и кричал о том, что я мразь и обманщица, твой взгляд отражал страх потерять меня.

Знать, что человек от тебя зависим… Что ты становился его наркотиком, кислородом… Вот, значит, что испытывал Айзен, наблюдая за моими попытками вцепиться в него и не отпускать? Удовлетворение, удовольствие, чувство, что сравнимо с вязким тягучим восторгом, разливающимся в груди.

Что ж, мое почтение, капитан, это воистину неописуемое ощущение.

– Тебе не стоит терять голову, – отступив от противника, обмолвилась я, – ты быстро выдыхаешься.

Несмотря на то, что мне тоже пришлось потрудиться, чтобы непоколебимо отражать удары, Юмичика выглядел куда более уставшим. Переводя тяжелое дыхание, он лишь оскалился на мой комментарий.

– Хм, – с неприязнью усмехнулся он, – к твоему сожалению усталость никогда не будет для меня проблемой. Или ты забыла?..

Сорвавшись на сюнпо, парень подпрыгнул и оказался позади меня.

– Рви в безумстве, Рурииро Кудзяку!

Использовал истинную форму шикая, несмотря на неприязнь и нежелание демонстрировать ее перед другими? Похоже, парень не просто зол, а пребывал в ярости.

Лезвия вспыхнули голубым свечением, обратившись в путы, что ринулись в моем направлении с достаточной скоростью, чтобы застать врасплох. Не так быстро, чтобы у меня не было шанса уклониться, но… позволив удивлению промелькнуть на лице, я приличия ради размахнулась мечом, попав в ловушку и выпустив из ладони вакидзаси. Звякнув цепью, что продолжала обвивать руку, оружие упало на землю.

Резко отведя клинок назад, Юмичика заставил путы натянуться, крепче стиснуть мои конечности и упасть на колени. Тяжело дыша, парень сильнее сжал рукоять клинка, активировав способность Рурииро Кудзяку. И действительно, духовная энергия, несмотря на сопротивление, начала медленно покидать мое тело. Без попыток к сопротивлению, возможно, занпакто Юмичики доставил бы мне массу хлопот.

– Ты поймал меня, – не без улыбки подметила я, – молодец. А дальше что?

– Дальше тебя кинут в тюрьму… И ты ответишь за предательство, Момо.

– Кого же я предала, Юмичика? – убрав веселье с лица, уточнила я. – Ты всерьез думаешь удивить главнокомандующего?

– Что?

– Они знали, что я помогала Айзену.

– Что… что за чушь! Думаешь, я поверю в этот бред?! Ты предала нас, Момо! Повелась на… я не знаю, что происходит в твоей голове! Тебе Айзен совсем мозги запудрил?!

– Я лишь нахожу его взгляды близкие моим.

– Взгляды?! Предательство, значит, близко тебе?!

Бесполезно. Даже если бы я хотела объяснить, эмоции ослепили его, и чем больше Юмичика повышал на меня голос, тем ощутимее его занпакто вытягивал из меня силы. К тому же, как бы мне не хотелось потянуть время, видимо, насладиться моментом мне не дадут. Давление, вспыхнувшее холодной искрой в нескольких километрах к северу, говорило о подоспевшей кавалерии. Или, лучше сказать, отряду зачистки.

– Не все так однозначно, Юмичика. Не делай поспешных выводов. Это все, что я могу тебе сказать, так что… То:кацу, Тобимару.

Лежащий на земле меч вспыхнул столпом искр, из которого вырвалась размытая тень, разодравшая лианы острыми когтями. Воспользовавшись удобным положением, оттолкнулась и прыгнула вперед, перехватив за тень занпакто, что моментально лег в ладонь знакомой рукоятью, возвращаясь в прежний вид. Из-за разрушения шикая меч Юмичики моментально вернулся в обычное состояние, поэтому все, что парень смог сделать, это выставить его перед собой в качестве защиты.

Оттолкнув его легкой волной реацу, заставив от неожиданности оступиться, я усмехнулась и, занеся вакидзаси над головой, выронила его. Удивление, сменившиеся вспышкой испуга во взгляде Юмичики от банального факта, что я просто бросилась на его меч, позволило мне без труда приблизиться и повалить его на землю.

Лезвие катаны в опасной близости застыло под моей шеей, холодя кожу острым металлом. Оно дрожало в такт рукам парня. Теперь я была достаточно близка, чтобы увидеть в глазах офицера неподдельный ужас от того, что он не готов так просто убить меня.

Сердце забилось в груди еще быстрее, разгоняя по телу приятную слабость и удовлетворение. Взгляд, которым на меня смотрел парень, был тем сокровищем, которое я ни за что не позволю отнять. Этот преданный, грустный и отчаянный взгляд сиреневых глаз, в которых затухал лиловый отблеск, заставил меня грустно улыбнуться, почувствовать тяжесть и боль, с которой приходится отрывать от сердца что-то очень дорогое и любимое…

– Не все так однозначно, – с горечью добавила я, позволив себе последний момент слабости и заботливо прикоснувшись к щеке Юмичики. – Прости мне эту жестокость.

Поднявшись на ноги и подобрав занпакто, я шумно выдохнула, затягивая тугой узел на шее чувств, которые еще чуть-чуть, и вырвались бы наружу. Рванула в сторону, подпрыгивая над деревьями и, наблюдая, как во всю озверевший Люппи собрался атаковать Иккаку, выбросила в его направлении руку.

– Бакудо №9: Хорин!

Оранжевый луч, выстреливший в арранкара достаточно быстро, чтобы не дать ему время на контрмеры, обвил его. Он мог без труда разорвать его, так что, не оставляя ему подобной роскоши, вложила реацу, чтобы дернуть лоссо в свою сторону, вырывая Рюппи из драки.

– Какого черта ты тво?!..

Разгневанные крики Шестого оборвались в тот миг, когда, возведя занпакто к небесам и сложив быструю печать пальцами, подала сигнал к эвакуации. Из разорванных черными полосами гаргант обрушились лучи отражения, делая нас недосягаемыми для шинигами.

Недосягаемыми до мира, что я оставила позади. Ведь последний мост был сожжен, уничтожен… Как бы грустно и тяжело ни дался этот выбор, это мой выбор. И сожалеть о нем поздно.

Сложно понять собственные чувства. После возвращения из мира живых единственное, что мне хотелось, это запереться ото всех, и проникнуться грустью и тоской, увязнуть в липких смердящих отчаянием чувствах. А сейчас – ничего. Тоскливая пустота, по-другому не скажешь. Душа словно превратилась в пустыню, которую я лицезрела за окном.

– Хинамори-сан?

В коридоре звенела тишина, лишь звук моего имени растворился в ней, заставив обернуться к тому, кто пришел за мной.

– Канамэ-сан…

Вот кто, пожалуй, оставался для меня наиболее загадочной и беспокойной фигурой. Поначалу мне это не казалось достойным внимания, но чем больше я сравнивала Тоусена с тенью, что незаметно следует за Айзеном, тем тревожнее становилось. Из всех людей, пожалуй, лишь с ним властитель Уэко Мундо выстроил подобие доверительных отношений. Даже не подобие. Несмотря на все слова Айзена о том, что он считал доверие слабостью, он доверял Тоусену, это прекрасно читалось в их взаимодействии.