Сапфира не без труда справлялась накануне с волнением. И не потому, что боялась проиграть. Девичьи мечты о том, чтобы быть самой-самой, давно уже покинули ее. Ей не хотелось какого-нибудь казуса. Боги ведают, почему. Во время последнего боя, когда решалось, кто же будет выступать в главном поединке сезона, она, выходя на поклоны, увидела в самом первом ряду знакомую хитрую мордочку: "Джейран! Не приведи боги, доложит Аметисто. С него станется, - нельзя сказать, что Сапфира надеялась на настоящее примирение с мужем, но ей совсем не хотелось, чтобы он узнал, в каком сомнительном заведении она работает. - Он - серьезный маг, служит в Университете. А я? И с чего бы это Джейран притащился на наше выступление? Уфу Темный, должно быть его принес. И как он попал в первый ряд? Ему бы место в последних, где простолюдины. Вот ведь...", - Сапфира не выдержала и выругалась про себя площадным словом, которого никогда бы не произнесла вслух.

   Воительница беспокоилась еще и по другой причине. Во время одного из первых боев сезона, именно против Левкои, ее постигла позорнейшая неудача: когда казалось, что победа будет за ней, соперница, ловким движением подцепив завязку ее бронелифчика, разрезала ее. Деталь одежды упала, и бедная новенькая оказалась перед всей публикой с обнаженной грудью. Молодые мужчины в последних рядах громко зааплодировали и затопали ногами:

   - Давай, Левкоя, давай! Покажи нам ее прелести!

   Левкоя начала маневр, пытаясь продолжить "игру на раздевание". Сапфира так рассвирепела, что забросила на время все вновь выученные ею театральные приемы, и вломила сопернице так, как сделала бы это в настоящем бою. Она настолько потеряла над собой контроль, что нанесла Левкое самую настоящую рану в руку. И после боя даже не подумала просить прощения. Сама раненая, как ни странно, после этого как будто даже зауважала новенькую. Перестала дразнить, и вообще стала держаться поодаль. Хотя, на лечение Сапфире пришлось потратиться. Хорошо еще, что хозяин не разозлился. Должно быть потому, что после этого боя билеты стали продаваться заметно лучше.

   В полутьме зала горели волшебные огоньки. Журавль не поскупился для последнего в сезоне столичного представления. Вся аристократия, которая не чуралась подобных развлечений, была сегодня здесь. Левкоя, пользуясь полутьмой, тихонько выглянула из-за кулис и быстро снова задернула щель в тяжелой ткани.

   - Послушай, Сапфира... Мне надо кое о чем тебя попросить.

   Сапфира напряженно ждала, что же ей скажет недоброжелательница. Левкоя слегка вздохнула, видно было, что ей не хочется просить, но очень-очень надо:

   - Сапфира, давай сегодня ты... ну не будешь так уж хорошо драться... Ну к чему тебе этот самый венок победительницы сезона? Ты ведь и так знаешь, что сильнее меня. И все это знают. Ну мне очень, очень надо... У меня мама больная в деревне. А приз знаешь какой? Не от "Розы", от одного богача... Ну ты ведь... ты ведь не пропадешь без этих денег? А я, я буду аккуратно. И вообще, ты мне поддайся только в самом конце... Ну, пожалуйста... Мне лекарства надо купить...

   Сапфире было куда как неприятно слушать эти речи, тем более перед самым поединком. Она до сих пор стыдилась того последнего боя с Левкоей, жалела о том, что ранила девушку. Могла она не согласиться.

   - Ладно, - суховато ответила она. - Не волнуйся. Договорились.

   - Спасибо, спасибо... - выдохнула Левкоя. Так странно было видеть на ее лице не всегдашнее лукавое выражение, а что-то такое теплое и даже мечтательное.

   - А скажи, что это за белый и красный банты украшают костюмы двоих зрителей, там, на самых почетных местах, - спросила она, чтобы все-таки как-то занять время.

   - Это? Это и есть покровители сегодняшнего поединка. Тот, что с белым дает приз победительнице, а тот, что с красным - выкупает цену крови побежденной. Но там сумма намного меньше. Мне не хватило бы... Но...

   И тут заиграла музыка, и пришлось выходить на арену.

   Бой был зрелищным. Девушки старались каждая, как могла. Зал ревел, особенно тогда, когда умелицы ловко "ранили" соперницу. Ведь большинство зрителей и не задумывались о том, как это делается. Те, кто знали, понимали, что это тоже не простое искусство. В последней схватке Сапфира чуть подалась назад, и, не удержав равновесие, упала на бок, едва не выпустив меч. Левкоя тут же приставила свой клинок к ее груди. Зал взорвался! Давно не было такого захватывающего финала. На арену тут же поспешил сам управляющий, осторожно взял за руку победительницу, потом подал руку Сапфире. Обе воительницы поклонились, после чего на арену выбежали двое слуг, и каждый прикрепил к бронелифчикам участниц по пышному банту, Левкое - белый, Сапфире - красный.

   За кулисами помощницы сняли губками с усталых воительниц краску и предложили прохладительные напитки. Сидя на мягком пуфике, Левкоя радостно улыбалась. Сапфира собралась переодеваться, но ее остановил Журавль:

   - Подожди, голубушка, ты куда собралась? А ужин с покровителем? Он ждет тебя при всем параде. Или ты думаешь, что призовые достаются просто так? Меч можешь оставить.

   Что-то было в знакомом скрипе голоса такое, что Сапфира насторожилась. Это не ускользнуло от внимания Журавля. Он без церемоний подхватил молодую женщину под руку, причем довольно жестко, и повлек к выходу. Там их ожидало две кареты, на дверце одной красовался все такой же белый бант, на другой - красный. Журавль отворил дверцу с гербом и жестом предложил Сапфире садиться.

   - Господин начальник, меня ждет муж. Я никуда не поеду!

   - Что ты говоришь, милочка, почему это ты не поедешь? Тебя будет ждать отличный ужин, общество одного из знатных людей. Что ты из себя строишь тут?

   - Ужин? А почему меня не предупредили? В чем будут состоять мои обязанности, кроме еды и беседы? - резко спросила воительница, заподозрившая неладное.

   - Какие мы строгие, - усмехнулся Журавль. - Ничего особенного. Покровитель купил тебя на этот вечер. Но не бойся, он человек известный, и ничего, кроме положенного природой, от тебя не потребует. Мы не продаем наших девушек ненормальным. Садись, господин скоро придет. Неужели Левкоя тебе не объяснила?

   Пока Журавль распинался, он ослабил бдительность. Этого было достаточно, чтобы Сапфира подобралась и ударила его ребром свободной ладони прямо в шею. От резкой боли владелец "Розы" отшатнулся и выпустил воительницу, которая тут же отпрыгнула в темноту. "Бежать, бежать", - стучало у нее голове. Но она бежать не стала, а постаралась углубиться в ближайший темный переулок, потом свернуть еще и еще, надеясь, что ее не найдут. Наконец, она заблудилась и сама. Зал находился на улице Роз, последней более- менее настоящей улице перед бедными кварталами. И именно здесь, в темных переулках, среди тесных лачуг, в неудобной аренной одежде она и оказалась. Хорошо еще, что улицы в такой поздний час были пустынны. Бедняки встают с рассветом, а ложатся чуть позже заката. Но надо было решать, что делать дальше. Прислонившись к шаткому заборчику и переводя дыхание, Сапфира думала: "Найти дорогу к дому? Рассказать все своим? Ясно же, что с "Розой" теперь покончено. А если меня решат наказать? Чтоб другим неповадно было? А если потребуют чудовищную неустойку по контракту? И тогда моя беда падет на Аметисто..." Про джегга она даже не вспомнила. Ночной холод заставлял ежиться, где-то неподалеку завывала бродячая псина. Нагло подмигивала огромная местная звезда.