Катя знает, что я влюблена в Лёшу. Всё то время, что я с ним не общалась, он не выходил у меня из головы. Катя периодически подлавливала меня, замечала интерес к Лёше и подначивала заговорить с ним самой, но я всегда находила оправдания и теперь жалею, что не встретилась с ним раньше.

— Я думаю, ты ему всё ещё нравишься. Он тебя быстро раскусит, в плане, что ты в него втюрилась, и не отстанет. Вы ведь стали дружить ещё до моего рождения?

— Да. Он тебя даже таскал в детский сад пару раз.

— Это мило. Очень мило. Ну правда, даже сейчас я посмотрела на него, как на старшего брата. А как там Наташа, не знаешь?

— Нет, что-то ничего не спросила. Он только раз, вроде, о ней упоминал, — вспоминаю я, взволновавшись — очередной мой проступок!

— Ясно, — протягивает Катя, опуская глаза и переводя тему: — Он подкачался, я заметила. Жаль, что кубики не прочувствовала.

— Да ты его всего общупала! Даже я так его не тискала.

— Ну и зря. Ему понравилось бы. На меня вот реакции не было. Как дубом стоял, так и стоял. А от тебя бы, может, и вздрогнул.

— Надеюсь… Теперь есть повод встретиться снова.

— А как вы встретились?

— Я подошла к нему в пустом вагоне, он сидел грустный, голову опустил, даже без телефона в руках. Я чуть не заплакала… Что-то слишком много поводов последнее время. Но он так просиял, когда меня увидел. Мгновенно встал и обнял. Вздрогнул от холода, но сжал только крепче. Дальше я уже не особо помню.

— Чистая сказка. Они воссоединились там, где нельзя быть собой, и мир ради них опустел. Их сердца быстрее ветра понеслись, но меж ними всё ж остались две рубашки, — увлекается Катя стихосложением. — Ну ты надеюсь, продержалась?

— Да сама не знаю, как. Наверное, от усталости… — улыбаюсь я, будто проживая события снова и снова. — Так забавно с ним было, что я расслабилась и вела себя немного развязно.

— Немного? — смеётся Катя. — Ухмылка тебя с потрохами выдаёт. Надеюсь, он хоть не поддерживал твои похотливые начинания. Приставал?

— Нет, ты что. Очень целомудренный молодой человек. Но пару раз он «подтупливал» и задерживался позади меня, пока я виляла задком. Чуть-чуть, — хихикаю я, вспоминая его румянец. — Меня тогда это так радовало, что я… успокоилась. Ну, то есть вообще забыла, что было до него. Даже про тебя забыла.

— Эх ты, — опускает глаза Катя, съедая сразу две печеньки. — А как отлупить, то сразу Катю!

— Прости, я погорячилась! И очень боюсь, что он перестанет мне доверять и просто махнёт рукой.

— Да не. Это я шучу… Ты права, я вела себя глупо и неприлично. Но ты действительно влюбчивая, Лет, тебе нужно что-то с этим делать. А по поводу Лёши… Не убежит он, я уверена. Если уж принял тебя дома и не приставал, значит, чувствует что-то… Рассказывай, что было дальше.

— Мы вышли на улицу, снова холодно стало. Это новостройка, рядом с центром, я была в шоке от уровня. В подъезде, словно, в холле отеля. Даже лицо охранника приличное. Потерялась на фоне дома, — пожимаю плечами я. — Только в квартире смогла выдохнуть спокойно.

— А что в квартире?

— Я скинула туфли и пошла мыться. Лёша мне занёс халат, футболку, трусы и шорты… И тапки, — вспоминаю я.

— Даже так? — ухмыляется она.

— Да. Он очень за мной ухаживал. Я просто расплывалась, пока в ванной была. Даже потом, когда я вышла, он стоит и готовит. Захотела его поцеловать, но отогнала мысль. Жар пробрал от того, как быстро мои чувства поменялись. Дошла до этих мыслей уже утром, правда. Тогда я лишь отогнала всякое и вспомнила, что было до Лёши, чтобы хоть как-то пыл остудить. Но получилось так себе. А вечером оттолкнула его от плиты, занялась ужином сама — там уже ничего особенного не оставалось, по-моему. Только воду до кипения довести и картошку вариться поставить… Постояла так немного, подумала. Потом села к нему и начала эмоционально пересказывать расставание с последним козлом и ругаться.

— А он что? — непонимающе смотрит на меня Катя.

— Просто хлопала глазами, когда он начал извиняться, и не сразу поняла, что он откровенничает в ответ — похоже, воспоминания по-настоящему взволновали меня, я помню, что не пыталась фальшивить. Я была против вспоминать наше старое… Но он выбрал лучший момент, чтобы стать услышанным: глаза у меня блестят, мысли спутаны, реакция заторможена… Лёша просто взял мою руку и прижал ко лбу. Если бы я захотела, могла ткнуть его пальцами в глаза. А он попросил прощения пару раз, что-то ещё сказал, поцеловал руку даже… Ничего больше не помню, едва не сдалась. Опускаться в уныние после такого не могла. А картошку немного переварили из-за этого.

— Ты влюбилась, — говорит Катя через паузу. — Надеюсь, выяснение ваших отношений не превратится в какой-нибудь сериал. Хочу, чтобы ты, наконец, за Алексея вышла и перестала мучиться.

— Самое лучшее свидание в моей жизни.

Стараясь не задумываться о последних словах сестры, вылавливаю из стакана пенку-печенье, выпавшее прямо из рук посреди истории об извинениях.

После обсуждения рисунков Лёши, Катя заключает, что мы оба дураки и извращенцы, раз столько лет следили друг за другом, но до сих пор не общались. И снова повторяет, что нам нужно поскорее жениться.

========== “Договорились”. ==========

Настаёт суббота, первый день долгожданного отпуска. Написание новой сюжетной картины с каждым днём всё быстрее приближается к завершению, а сегодня я уже с самого утра работаю над деталями, поправляю оттенки и тени. Стараясь ничего не упустить, обдумываю всё, что произошло между нами за эти несколько дней.

Виолетта не слишком сильно поменяла свой настрой, но часто, если мы касались наших отношений, пока ещё не романтических, она была робка и боязлива, говорила очень абстрактно. В остальные же моменты Лета иногда включала «вредину», вела себя игриво, дерзко и нагло. Коротышка словно искала то, что меня злит или даёт возможность разговорить на действительно откровенное. Наверняка, сестра помогала ей с написанием особенно объёмных сообщений.

Конечно, я её понимаю. Лета вовсю проверяла меня, но я уже давно не такой вспыльчивый как раньше. Даже её наглое, самодостаточное поведение в гостях не злило меня — по сути, она всё делала правильно. Будь она моей сожительницей, я был бы даже доволен тем порядком, который она поддерживала.

Мы боялись реакций друг друга. Выглядело это так странно. Похоже на отношения только что подружившихся парня и девушки: будущее совсем не ясно, вас тянет друг к другу словно магнитом, а потом резко хочется убежать и спрятаться, и так несколько раз в день.

Уникальность нашего случая в том, что мы, на самом деле, прекрасно знаем друг друга: повадки, даже стиль речи и, порой, ход мысли. И этому есть прямое объяснение: с первой песочницы и до ссоры в девятом классе мы с Виолеттой держались парой. Помню, как мы познакомились. Она спровоцировала игру в «догонялки», сломав один из моих куличиков. Даже наши родители временами общались.

Сейчас нам уже не до куличиков, поэтому мне мало вдохновенных переписок на сотни сообщений. Я требовал большего и от себя, и от неё. Несколько раз звонил. Бывало, и не вовремя. Тогда она ворчала на меня, едва не роняя телефон — видимо, ей нужно было срочно чем-то себя занять, на месте не сиделось.

Всё же, сёстры очень похожи: обе энергичные и эмоциональные, хотя Катя довольно стабильный оптимист, а Лета очень подвержена настроению.

…

И вот, наконец, сегодня, через неделю после нашей первой встречи, она звонит мне сама.

— Привет, Алексей, — хихикает она мне в трубку.

— Приветик, ты трезва? — язвлю я.

— Как стёклышко. Ой, — икает она мне в трубку.

— Как дела?

— Я не просто так звоню, — серьёзным тоном продолжает Лета, нетерпеливо выпаливая однозначные вопросы: — Давай проведем несколько дней вместе? Где ты хочешь побывать?

— Я никуда билеты не планировал брать. Хочу съездить в деревню и сходить в поле за клубникой. Что скажешь?