Из цехов стали выбегать девушки-мотальщицы, мужские достижения всегда вызывали в них желание воссоединиться с успешным результатом для дальнейшего преимущества, им хотелось мгновенно вместить в душу полезное для мечты приобретение. Некоторые даже остановили кручение барабанов в надоевших перемоточных станках.

  Юра продолжал ползти в казавшуюся бесконечность трубы, перебирал железные скобы железными пальцами, хотел одержать окончательный верх, нащупать охлаждённый дым непревзойдённого победителя. Наконец он ухватился за стержень начинающегося, торчащего над трубой громоотвода. Внизу вся площадка вокруг кочегарки была заполнена смотрящими вверх косынками. Такие же белые косынки облаков, плыли над его головой. Он посмотрел вниз, и как знак достижения, бросил с высоты кепку.

  ...Один асфальт и один только Константин Васильевич смотрит на летящую материю.

   Кепка упала в ноги начальницы текстильного отделения фабрики, несущейся по тревоге, словно в волнении детства; когда на самом высоком куполе городского собора, оккупанты обнаружился запрещённый немецко-румынской властью, красный флаг.

   И каждому хотелось на него посмотреть!

  - Что это такое!? - спросила грозная начальница, у грузчика и мужа.

   - Выращиваю зятя! - сказал Константин, указал на какую высоту, он поднял зятя.

  Раиса тягостно направила упрямый взгляд в небо, взращенный на неимоверной высоте трубы зять, принялся медленно сползать, она загадочно увела присматривающий глаз, и улыбнулась своему успокоению.

   ...Пошла дальше по всем цехам. Устремления даром зевавших станочниц пошла проверять.