И правильно. А то этот дурак иногда меры не знает. Ему все равно, с кем спорить – лишь бы себя показать и покрасоваться перед девушками. Зуб даю, Эд именно под его влиянием стал таким… грубым.

– Вон, – холодно проговорил Геннадий Викторович.

Мои подруги тут же подхватились и заспешили на выход. Диме ничего не оставалось, как последовать за ними. Но на этом моменте, вопреки моим ожиданиям, пара не возобновилась.

– Амосов, пересядь вперед, – продолжил выражать свое недовольство преподаватель.

И зачем ему приспичило пересаживать Эдика? Он ведь не виноват в том, что у него друг – идиот. Но нет, видимо, наличие поблизости других парней заставило усомниться Васильева в успеваемости молодого человека. Начнет еще время на пустые разговоры тратить.

– Куда конкретно? – довольно бестактно уточнил Эдик у преподавателя.

Отвесила ему подзатыльник. Мысленно. Ну, кто спорит с профессором, когда у него с самого утра плохое настроение? Хотя, вон, Лена с Машей довольно ухмыляются. Значит, одобряют дерзость нашего одногруппника. Глупые…

– К Заречной, – не задумываясь над ответом, проговорил Геннадий Викторович и указал на место подле меня. – И будешь сидеть с ней на каждой моей паре. Все понял?

– Угу, – промычал Эдик и, судя по шуршанию, начал собирать свои вещи для смены дислокации.

Постаралась напустить на себя полное безразличие к происходящему. Мне не важно, кто рядом со мной будет сидеть. Мне безразличен Амосов. Он такой же, как все остальные парни.

«Нет, он не такой, как все!» – пронеслось у меня в голове. Но, к счастью, мне удалось очень быстро затолкать эту мысль в самый дальний уголок своего сознания. Его наказали. Следовательно, меня – тоже. Точно! Главное, понимать, что это два разных ощущения, и что мои эмоции не следствие его обиды на преподавателя.

– Замечательно, – удостоверившись в том, что Эдик занял свое новое, постоянное место, подытожил Васильев. – Теперь продолжим пару.

Я совру, если скажу, что с появлением соседа по парте ощутила подозрительный, практически болезненный трепет внутри себя. Но я не собиралась первой признаваться в своих чувствах. А что, если меня отвергнут на глазах у всех? Я ведь не переживу такого позора. От случая с Лосем-то еле отмылась. Точнее, просто-напросто три дня мариновала подруг и старалась не общаться с Эдиком и Димой. Как показала практика, парни вообще не заметили моего показного «фи».

– Маразматик, – неожиданно пробурчал себе под нос Амосов. – Совсем крэйзи стал из-за…

Он осекся под моим недоумевающим взглядом. Нет, я не хотела его одернуть или пристыдить. Просто слышать от Эдика такое в адрес нашего математика было как-то дико.

Я повернула голову обратно к доске, чтобы не накликать на себя беды. И так уже троих выгнали с пары. Быть очередной провинившейся и выставленной в коридор за разговоры не хотелось от слова совсем. А ведь Эдик бы мне точно устроил допрос… Я в этом не сомневаюсь.

Все время лекции просидела, будто на иголках. Ругала себя за то, что не могла взять контроль над эмоциями. Ну и Эду тоже досталось. Правда, он об этом не знал. Внешне я смогла сохранить фальшивое спокойствие. Чего уж там, пару раз даже улыбку из себя выдавила. Попробуй не улыбнись, когда одногруппники косят на тебя такие взгляды, что мурашки по спине бегут. Казалось, не только Эдику хотелось устроить мне допрос.

Когда прозвенел звонок я была в числе тех, кто выскочил из аудитории первым. Пусть мне и хотелось побыть с небезразличным мне парнем подольше, но я не могла позволить себе такой роскоши. Не сейчас, когда любой заинтересованный взгляд может быть использован против меня. Слухи в нашем универе разлетаются со скоростью света. Если кто заподозрит мой интерес, направленный в сторону Амосова, проблем потом не оберусь, пытаясь доказать всем, что это всего лишь домыслы. Пусть и буду знать, что это на самом деле правда.

Я сама не понимала, почему он мне нравится. Поведение его в последнее время обещает желать лучшего. Да и в целом он был той еще язвой. Далеко не идеальный парень. С другой стороны, а разве есть идеальные? Я сама не белая и пушистая. Могу и ответить, если совсем достать. Хотя старалась лишний раз рот не открывать. Как говорится: «Язык мой – враг мой».

После Высшей математики у нас по расписанию шла нелюбимая многими Статистика. Преподавательница была из тех, кто не заметит даже летящий прямо в лицо кирпич. В том смысле, что ей было все равно, чем мы занимаемся на ее лекциях. Зато, если на экзамене ответишь ей недостаточно красочно и полно, может влепить неуд. И будешь ты бегать к ней на пересдачи, пока дело не дойдет до комиссии.

Старалась не реагировать на косые взгляды и смешки. Я снова была объектом обсуждений. Случай трехдневной давности наложился на сегодняшнюю ситуацию с Эдом. Будто одногруппникам больше обсуждать нечего.

– Что там было-то, Настюх? – спросила у меня Анька, подскакивая и приобнимая рукой за плечи.

Сразу же захотелось сбросить ее конечность с себя и прибавить скорости.

– Насть, что за игнор? – А это уже произнесли за спиной голосом Машки, с которой я перестала общаться после моего эпического падения в коридоре. Девчонка по-прежнему думала, что у меня есть желание с ней общаться. Что ж, могла ее разочаровать. После того, как она и Лена в открытую смеялись надо мной, дружбы между нами больше не будет. – Ну, Насть…

Сбросила-таки Анькину руку с плеча и ускорилась. Смотрела прямо перед собой, ловко маневрировала между другими студентами, пока передо мной, откуда не возьмись, не встала широкая спина. В которую я на всей скорости и впечаталась. Носом. Больно.

Парень пошатнулся, сделал по инерции один шаг вперед. А я, не удержавшись, стала заваливаться назад. Взмахнула неловко руками, вскрикнула, когда поняла, что ухватиться мне не за что. И тут, в самый последний момент меня таки удержали. Обхватили за талию, притягивая к себе. А второй рукой перехватили за запястье.

Даже не заметила, в какой именно момент, прикрыла глаза. Зато сейчас распахнула их, чтобы увидеть того, кто спас меня от позорного падения.

Эдик… Глазам своим не верю. Чтобы прогнать наваждение, даже пару раз моргнула. Но Амосов никуда исчезать не собирался. Застыл в одной позе и смотрел мне в лицо.

Ситуация была… необычная. Если бы мы были героями какой-нибудь корейской или китайской дорамы, то парень должен был меня поцеловать. Или сделать выражение своего лица более одухотворенным. И я должна была скромно хлопать глазками. Однако, ничем хлопать я не собиралась. Да и целоваться при всех не хотела. Как и Эдик, я думаю. Впрочем, не сомневаюсь, что у него такого желания вообще при виде меня не возникало. Только я питала к этому балбесу теплые чувства. Ему же больше нравилась Анька. Я отчетливо это видела и всегда знала. Девчонка, правда, воротила от него нос, но все его ухаживания поощряла улыбками и кокетством.

– Эй, – возмутились уже за спиной Эда. – Ты бы ее отпустил. Вот честно, брат, бешенство передается через прикосновения.

Лось… Вот чтоб тебя.

Объект моих мучений спорить не стал. Бросил быстрый взгляд через свое плечо, заметил говорившего и, хмыкнув, стал выпрямляться, утягивая меня за собой. Отпускать, как ни странно, не торопился. Руку на моей талии так и удерживал, слегка приобнимая. От такого поведения парня к щекам прилил предательский румянец. Это уже что-то новенькое. Никак Анька все прекрасно видит и сейчас мысленно представляет, как откручивает мне голову.

– А я делал прививку от бешенства, – улыбаясь во все свои тридцать два зуба, сказал Лосю Эд.

– Пусти, а? – Жалобно попросила, вновь ощущая на себе насмешливые взгляды. – Это не смешно.

Рука на талии потяжелела и еще сильнее прижала к боку парня. Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет!

– Амосов, я предупреждаю в последний раз, – сказала раздраженно.

Я прекрасно поняла, зачем он так поступил. И причина была не только в Ане, но и в том, чтобы снова показать всем, какая я неуклюжая. Этого я просто так оставить не могла.