- Что, что… Больного твоего прорвало!

Светка ржет:

- Ничего себе.

- Иди билеты продавай, для Шаляпина два слушателя это очень мало.

Дорохина ухохатываясь, снова принимается за кофе, а я закатываю глаза к потолку:

- Господи!

***

Собираясь на работу, долго колеблюсь, что одеть – присутствие шефа ограничивает Светкино участие в сем процессе и приходится самому проводить отбор. Сначала думаю про красное платье, но потом отказываюсь и откладываю его в сторону, потом посещают мысли про светлую блузку с юбкой… Нет, отбрасываю вешалку прочь, на кровать. Есть еще одно платье, и я его примериваю. Оно серое с открытыми руками, с карманами и небольшим вырезом. Надеваю и прилагающийся к платью широкий белый ремень. Только никак не пойму, куда конец девать – он длинный и болтается. С недовольным фэйсом, все же направляюсь в ванную, которую уже оккупировала Дорохина и торчит там перед зеркалом, накрашивая ресницы.

- Свет, я не буду одевать эту ерунду!

Оглядываю себя и морщусь – пряжка на пузе выпирает словно кнопка у Карлсона.

- Оно на мне болтается… Я чувствую себя пугалом! Даже не живот, а пузо вообще! Был нормальный плоский живот, а теперь вообще хрен знает чего!

Жду, чего скажет Дорохина, но ей, кажется, наплевать.

- Слушай, не нравится - не надевай.

Это не ответ. Продолжаю стоять, засунув руки в карманы платья.

- А что тогда одевать?

- Не знаю.

Блин, подруга называется… Не получив ответа разворачиваюсь, и иду назад к спасительному шкафу – вдруг еще что нарою.

- Может, может, может…

Снимаю еще одно платье с вешалки и тащу его к Светке в ванную. Там прикладываю его к себе, так, чтобы ей было видно в зеркале. Оно темное, с узкими бретельками, большим вырезом на груди и широким подолом, расходящимся складками.

- ...Вот это?

Жду приговора. Дорохина смотрит через зеркало и бурчит:

- Ну, надень это.

Как-то без энтузиазма. Честно говоря, у меня тоже насчет его сомнения.

- Не.

Отстраняю платье от себя и держу перед собой на вытянутой руке.

- Нет, это слишком откровенное. Буду ходить там, ляжками трясти. Я же на работу иду, а не мужиков кадрить.

- Не нравится - не надевай.

Иду к ней в ванную – по-моему, Дорохина помогать мне сегодня не собирается вообще. Обиделась, что ее кашалота из дома гоню?

- Слушай, Свет.

- Что?

- У меня вообще такое ощущение, что тебе по фиг, в чем я пойду!

- Слушай, ну, тогда я тебе предлагаю классический вариант - кеды, жабо и буденовка. И пока твой Кортини будет пребывать в анафилактическом шоке, ты как раз три контракта и подпишешь.

Поджав губы, качаю головой.

- О-о-очень смешно!

- Зато продуктивно.

Вот значит как? Выплывай, как хочешь? Снова бегу к шкафу, снимаю с вешалки еще одно платье и тащусь опять к Сомовой. На полдороге передумываю… Может и правда хватит заниматься любительством и пора переходить к профессионалам?

- Ладно, Светочка, спасибо тебе большое за помощь. Спасибо!

Иду в гостиную и слышу вслед.

- Пожалуйста, всегда обращайтесь.

И тихое:

- Вот, дура!

Я все слышу, я все слышу… Это что ж такое? Я к ней как к лучшей подруге, за, можно сказать, жизненно важным советом, а она меня вот так? Я почти бегом возвращаюсь назад, размахивая вешалкой с платьем, заглядываю в дверь ванной и ору в ответ:

- Сама, дура!

***

Едва появившись в офисе, слегка покрутившись перед зеркалом и мазнув духами за ухом, стараюсь улучить момент, когда Кортини останется один в зале заседаний. Стучу в дверь и заглядываю внутрь. Виталио сидит в председательском кресле, в пол оборота к столу, запрокинув голову на спинку и сложив руки на животе. Похоже, дремлет. Перед ним какая-то папка, початая бутылка коньяка, пустой бокал.

- Господин Кортини, разрешите?

Он тянет руку к переносице, трет глаза и принимает сидячее положение:

- Хм... Мария, кажется? Прошу.

Не торопясь иду к нему, и Виталио при моем приближении встает, указывая на отодвинутое кресло:

- Присаживайся!

Сразу на ты? Улыбаясь, легким движением поправляю волосы и сажусь напротив, положив ногу на ногу и сложив сцепленные пальцы на коленях:

- Спасибо.

Виталио садится следом в свое кресло и тоже улыбается, ожидая объяснений моего появления здесь у него. С чего начать? Как себя вести, чтобы все не испортить? С другой стороны – чего выдумывать, он видит во мне женщину, значит сейчас и нужно быть женщиной, а не Романом Серебровым. Тем более, что теперь это, увы, не представляет прежних усилий и трудностей, как было две недели назад и входит в привычку, если не в рефлекс. Поведя головой из стороны в сторону, бросаю игривый взгляд и мягко начинаю, склонив голову набок:

- Господин Кортини

- Можно Виталио, без церемоний. И можно на «ты».

- Да? М-м-м… Я осмелилась потревожить… Э-э-э… Тебя… По одному очень важному вопросу.

- Хм… Я тебя слушаю.

Улыбка расползается еще шире по его небритому лицу, потом становится серьезней:

- Слушай, ты не отразима.

Приятно слышать. Может быть, это мне поможет быть уверенней. Смущенно опускаю глаза вниз и довольно усмехаюсь комплименту:

- А... Да, ладно.

- Гадом буду!

Сидим оба чуть наклонившись другу к другу, достаточно близко, что делает происходящее и всю обстановку как-то интимней и дружественней. Кортини еще сильней склоняется в мою сторону и негромко добавляет:

- Я еще вчера обратил на тебя внимание.

Это хорошо или плохо? Ни к чему разрешать ему слюни пускать, но почему-то получается само собой - вздернув вверх бровь, переспрашиваю, слегка кивая:

- Серьезно?!

Кортини откидывается на спинку кресла, пряча улыбку:

- А что я похож на клоуна что ли?

Наверно, я взял не тот тон. Черт их знает, теток, как надо флиртовать. Покачав головой, нервно тянусь к спадающей на плечо волне волос и отбрасывая ее за плечо:

- Да, нет, но…

Не знаю, что сказать и потому изображаю смех. Виталио снова наклоняется вперед, в мою сторону и начинает обнюхивать:

- Слушай… М-м-м… Как от тебя приятно пахнет!

Охотно поворачиваюсь, подставляя ушко и отшучиваюсь:

- Ну, так, французы веников не вяжут.

Кортини возражает:

- Вяжут!

- Хэ…

- Вяжут. Забашляешь, они еще и воблу сушат.

Демонстрирую восторг шутке, весело вздернув брови вверх:

- Ха... Не знаю.

- Хрен с ними французами. Я слушаю тебя!

Значит, прелюдия закончилась и надо переходить к сути. Встряхнув головой, отвожу взгляд, делая лицо серьезным, а потом, уперев руку в поручень кресла, подаюсь вперед навстречу Кортини:

- Э-э-э… Виталио...

И замолкаю… Собрав все свое женское обаяние (уж не знаю есть оно у меня или нет, но будем считать, что есть) сладко улыбаюсь. Кортини улыбается в ответ:

- Ну?

Не люблю просить. Язык как не свой, не поворачивается, и гладкости мысли нет. Смущенно опускаю глаза вниз, качая головой, потом снова смотрю на собеседника.

- А... Э-э-э… Мне кажется, что это решение… Ну… Которое, ты принял к Николаю Петровичу… То есть вы…

Виталио укоризненно смотрит на меня:

- Мария, мы с тобой на ты.

От этого не легче. Сказать полубогу, что он неправ совсем непросто.

- Спасибо.

Улыбнувшись, снова судорожно тянусь к волосам, запихивая их за ухо.

- Так вот… Мне кажется это решение…

Покачав головой, все же решаюсь сказать:

- Неправильное! И я объясню почему. Дело в том, что Козлов…

Виталио прикрывает глаза и прерывает меня:

- Секундочку!

Так и замираю с открытым ртом, не решаясь продолжить. Кортини тоже подается навстречу мне:

- Мария… Что? Ты решила надавить на меня, только потому, что ты мне нравишься?

Нравлюсь? Черт, двигаюсь, как по тонкому льду. Шаг влево, шаг вправо и все - затянет и не выплывешь. Смеюсь, но выходит не очень естественно:

- Да нет, вовсе нет.