- Что здесь происходит?

Побужецкий орет, привлекая к нам новую публику:

- Ты что, спятила?

Не обращая внимания на этого урода, я бросаюсь на помощь к девушке. Надеюсь, вовремя.

- Он что-нибудь с тобой сделал? Не бойся, скажи мне.

Надо ее чем–нибудь прикрыть… Кидаюсь к диванчику, хватаю с него полотенце и набрасываю девушке на плечи. Ну, хоть, вот так. Побужецкий продолжает разоряться:

- Это как понимать? Ты же видишь, ее напугала! На каком основании ты вломилась в эту дверь, когда я работаю? Между прочим, я…

Ну, все, меня этот клоун достал! Договорить Кирилл не успевает - я бью его коленкой между ног. Побужецкий сразу сдувается и сгибается:

- О-о-о…

А потом хрипит:

- Ты что рехнулась? Ты же понимаешь, что ты сейчас сделала?

Незаметно, незаметно, а толпа в дверях растет и ждет что же дальше.

- Могу повторить!

Бью коленом еще. На этот раз, заставляя скрюченного Верховцева схватиться за нос.

Растерянный вопль, становится агрессивней:

- Та-а-а-к, вы сейчас все видели - она меня ударила!

Побужецкий обвиняюще, тычет в меня пальцем и от этого становится еще более жалким. Ору в ответ:

- Да! И правильно сделала!

Во мне все бурлит и я готова махать руками без раздумий, стоит ему сделать хотя бы один неправильный жест в мою сторону. Поворачиваюсь к девушке:

- У тебя все в порядке?

Но та лишь испуганно хлопает глазами…Этот слюнтяй, не привыкший к отпору, продолжает шипеть и пугать:

- Ты, понимаешь, во что ты вляпалась? Ты, понимаешь, кто перед тобой стоит?

Вот, дерьмовый мужичишка, никак не угомонится.

- Минуту назад я точно поняла, кто передо мной стоит!

Поворачиваюсь к собравшейся толпе в дверях:

- Будете свидетелями все!

В первых рядах, конечно, Валя с Толиком, они дружно кивают, соглашаясь быть и свидетелями, и понятыми, если дойдет до смертоубийства. Кирилл продолжает, что-то выкрикивать, но, похоже, обилие присутствующих его выбивает из колеи:

- Только свидетелями чего вы будете, а?

- Да уж не бракосочетания!

Он сопит и топчется на месте, а потом вновь идут в ход запугивания:

- Можешь искать себе другую работу! Я очень сильно сомневаюсь, что тебя кто–нибудь теперь возьмет!

Широко раскрыв глаза, делаю радостно – удивленное лицо и киваю каждой угрозе. Блин, может еще раз врезать? Товарищ явно не в адеквате… Обвожу взглядом присутствующих:

- Вы слышали, да? Стоит и не краснеет!

- А чего это мне краснеть-то!

Валентина вмешивается:

– Мы видели Кир, все. Видели!

Толик поддакивает:

- Видели.

- Да что вы видели? Что вы видели, а?

Народ такой наглости вытерпеть не может и нестройно шумит:

- Видели.

- Видели.

Смотрю с удовлетворением на эту перепалку – свидетелей много и этому хмырю не выкрутиться Побужецкий поднимает обе руки вверх:

- Так, я с больными не разговариваю, до свидания, до свидания.

И начинает резво продираться сквозь толпу… Беги, беги – все равно завтра всех собак на тебя спустим, не поздоровится. Снова разворачиваюсь к девушке:

- Тебе далеко ехать?

- На Каширку.

Вижу, как она трясется, и продолжаю успокаивать:

- Не бойся, все нормально.

Оглядываюсь по сторонам и командую Пузыреву:

- Толик, вызови такси.

Тот охотно дергается на выход:

- Ага.

Пытаюсь усадить пострадавшую на диван.

- Все нормально, все хорошо, все нормально. Тебя как зовут?

- Инга.

***

Разогнав любопытную толпу, мы с Валей провожаем пострадавшую до такси. Когда возвращаемся, энергия все еще бурлит, заставляя идти торопливым шагом и громко обсуждать происшествие. Уверена, если выступим единым фронтом, победа будет за нами! Еще раз призываю Мягкову с Пузыревым в свидетели:

- Вы подтвердите, что здесь видели!

Они дружно кивают:

- Да, конечно.

- Конечно.

В недоумении качаю головой - никогда у нас подобных ЧП на рабочем месте не было. Продолжаю генерировать:

- С ума сойти, вообще, взрослый мужик! Ему что, вне работы баб, что ли, мало?

Валя тоже на эмоциях:

– Вот, именно! И плевать я хотела, кто он там такой.

- Так хотелось еще раз ему вмазать, так хотелось, я не знаю, как я сдержалась.

Мы тормозим посреди холла, прежде чем разбежаться по своим углам. Толик глядит на меня с восхищением:

- Слушай, Маш, а ты занималась?

- Чем?

- Ну, там боксом или кикбоксингом, не знаю.

- Ничем я не занималась, меня Р…, в общем сама научилась.

Ловко провожу рукой по волосам, откидывая их назад. Валя задумчиво тянет:

- Интересно. Что он завтра людям скажет?

Уверенно ставлю жирную точку:

- Да чтобы он не сказал, нас все равно больше.

Перевожу взгляд с одного на другого и жду подтверждения. Толик кивает:

– Это точно.

Замолкаем на минуту, переваривая ситуацию, и разбегаемся.

5-3

А действительно, что завтра Кирилл придумает? Может надо ковать железо, не отходя от кассы?

Сворачиваю к приемной Федотова. Насти нет на месте, и я смело заглядываю в кабинет:

- Можно, Николай Петрович?

Федотов благодушно пьет кофе и жует круассаны:

- Так, Филатова, во-первых, неплохо было бы постучаться, а во-вторых, я занят.

Занят он! Поведя головой из стороны в сторону, бросаю на шефа возмущенный взгляд:

- Фу-у-у-х… Приятного аппетита!

Петрович сует очередной круассан в рот:

- Спасибо. Зайди через пять минут.

Ну, уж нет, меня не собьешь! Торкаюсь, туда-сюда, вдоль стола, сверкая глазами и полыхая гневом. Наконец, выдаю новую порцию возмущения:

- Я не могу! Я и так еле сдерживаюсь!

Настроение Федотова сразу портится:

- Та-а-ак, опять… Что случилось?

Все, пора! Набираю темп:

- У нас в офисе серьезная большая проблема!

- Спасибо. Пожелала приятного аппетита и тут же его испортила.

- Ну, извините.

Опершись обеими руками на стол, буквально нависаю над Петровичем:

- В общем, так... Только что я обнаружила, что один из сотрудников фирмы - развратник и извращенец!

Федотов недоуменно смотрит на меня, и я утвердительно киваю:

- Злоупотребляющий своим служебным положением!

Оторвавшись от стола, делаю шаг назад, готовясь к главному удару. Вот, сейчас посыплются гром и молнии, тут то я и … Но начальник остается почти невозмутим и даже любопытен:

- Интересно и кто это?

Вот блин, я тут из юбки буквально выпрыгиваю, и никакой реакции. Все жрет и жрет свои круассаны… Все равно я тебя до долблю:

- Даже не знаю как вам и сказать-то… Это, Побужецкий!

Во-о-о-т! Совсем другая реакция пошла. Вижу ошалелые глаза Петровича, и перехожу в решительное наступление.

- Он закрылся с девушкой в зале заседаний, довел ее до слез В общем, мне противно все это пересказывать. Я думаю, вы меня понимаете?

Петрович встает из-за стола, продолжая держать круассан в руке:

- Подожди, подожди…. Откуда эта информация? Может, это у них полюбовно?

- Откуда… А я это видела собственными глазами! Не только я, есть свидетели.

Федотов топчется, не зная, что предпринять, швыряет недогрызенный круассан в тарелку и желчно бурчит:

- Ух, ты, интересненькое какое дельце…. Могла бы мне дать доесть спокойно.

По его реакции уже сейчас понятно - бежать, буянить и выгонять Побужецкого он не собирается. Как я и подозревала – хочет спустить на тормозах. Пытаюсь сразу расставить точки над i:

- Николай Петрович, имейте в виду – замять это дело народ не даст!

Федотов косится на меня, а потом, когда до него доходят мои слова, аж меняется в лице. А ты как хотел?

- Ладно, Филатова, утро вечера мудренее. Поздно уже, иди домой. Завтра разберемся, на свежую голову.

***

Когда приезжаю домой и открываю дверь в квартиру, там тоже капец – внутри совсем темно, только над кухонной плитой горит светильник, а Дорохина вообще, стоит в коридоре со здоровенным тесаком в руке.