На лице Колдуэлла впервые мелькнул проблеск улыбки.

– Разумеется, мы проверили все базы, доктор Хант. Никакого результата. Но это было лишь началом. Видите ли, когда его доставили в лабораторию для более тщательной проверки, начали всплывать кое-какие странности, которые не мог объяснить ни один эксперт – и уж поверьте мне на слово, мы подключили к этому немало светлых умов. Ситуация не прояснилась и после того, как мы переправили его сюда. Скажу больше, она становится тем более запутанной, чем больше мы узнаем.

– «Сюда»? Вы хотите сказать…

– О, да. Чарли доставили обратно на Землю. Прямо сейчас он находится в Вествудском институте биологии – в нескольких километрах отсюда. Сегодня мы его навестим.

Казалось, что в кабинете надолго воцарилась тишина, за время которой Хант и Грей пытались переварить поданные один за другим факты. Наконец Грей высказал предположение:

– Может, у кого-то была причина, чтобы его туда сбросить?

– Нет, мистер Грей, об этом не может быть и речи. – Колдуэлл выждал еще несколько секунд. – Могу сказать, что, исходя из тех немногочисленных сведений, которыми мы сейчас располагаем, с уверенностью можно заявить лишь о двух вещах. Во-первых, Чарли не имеет отношения ни к одной из основанных на Луне баз. Более того, – в голосе Колдуэлла послышался зловещий рокот, – он не принадлежит ни к одной из современных наций. Собственно говоря, у нас нет даже уверенности, что Чарли родом с нашей планеты!

Он перевел взгляд с Ханта на Грея, затем обратно, изучив недоверчивые лица, с которыми они отреагировали на его слова. Комнату накрыла абсолютная тишина, в которой практически слышался звон натянутых от напряжения нервов. Палец Колдуэлла ударил по клавише.

С экрана на них выпрыгнул гротескный крупный план лица, похожего на голый череп – с морщинистой и потемневшей, как древний пергамент, кожей, которая натянулась поверх костей, обнажив два ряда скалящихся зубов. От глаз не осталось ничего, кроме двух пустых впадин, слепо глядевших сквозь высохшие, кожистые веки.

В застывшем воздухе просвистел голос Колдуэлла, который к этому моменту превратился в леденящий душу шепот:

– Видите ли, джентльмены, с момента гибели Чарли прошло больше пятидесяти тысяч лет!

Сидя на борту самолета КСООН, доктор Виктор Хант рассеянно смотрел на открывавшиеся с высоты птичьего полета предместья Хьюстона. Умопомрачительный эффект, который произвел рассказ Колдуэлла, к этому моменту уже достаточно ослабел, чтобы Хант начал собирать в голове мысленную картину происходящего.

Возраст Чарли не вызывал никаких сомнений. Все живые существа поглощают радиоактивные изотопы углерода и других элементов, соблюдая вполне определенные пропорции. При жизни организм поддерживает постоянное соотношение между «обычными» и радиоактивными изотопами, но, когда наступает смерть и в тело перестают поступать вещества извне, радиоактивные изотопы начинают распадаться согласно предсказуемой закономерности. Этот механизм, таким образом, обеспечивает работу крайне надежных часов, ход которых отсчитывается с момента смерти. Проанализировав остаточное количество радиоактивных изотопов, можно рассчитать, как долго работали часы. Над Чарли провели множество таких испытаний, и все результаты совпадали друг с другом в пределах небольшой погрешности.

Кто-то заметил, что корректность этого метода основывалась на допущении, что химический состав пищи, которую употреблял Чарли, и атмосфера, которой он дышал, были такими же, как в случае современного человека на современной же Земле. И поскольку Чарли мог прибыть с другой планеты, справедливость этого допущения была под вопросом. Этот спорный момент, впрочем, вскоре удалось разрешить. Несмотря на то, что функции большинства устройств в ранце Чарли пока что оставались неизвестными, в одном из агрегатов удалось распознать миниатюрный ядерный реактор довольно замысловатой конструкции. Топливные таблетки из урана-235 находились в легкодоступном месте, и благодаря анализу продуктов их распада удалось получить еще один, независимый, хотя и менее точный, ответ. Энергоблок в ранце Чарли был сделан примерно пятьдесят тысяч лет тому назад. Отсюда следовал и другой вывод: поскольку этот возраст подтверждал результаты первой серии испытаний, питание и атмосфера, которой дышал Чарли, по-видимому, мало чем отличались от земных.

Но человеческий облик сородичей Чарли, напомнил себе Хант, должен быть результатом эволюции в какой-то среде. Тот факт, что эта среда находилась либо на Земле, либо где-то еще, казался очевидным, ведь других вариантов правила элементарной логики попросту не допускали. Он, насколько позволяла память, проследил общепринятую хронологию эволюции наземных форм жизни и задумался, может ли она, несмотря на многие поколения кропотливого труда и исследований, посвященных изучению вопроса, оказаться сложнее, чем все это время с такой уверенностью заявляли ученые. Несколько сотен миллионов лет – это, как ни крути, долгий срок; так ли уж невозможна мысль, что где-то посреди этих пропастей неопределенности могла затеряться развитая линия человеческого вида, которая достигла процветания и успела исчезнуть задолго до того, как начал свое восхождение к славе современный человек?

С другой стороны, тот факт, что Чарли был обнаружен на Луне, указывал на цивилизацию, достаточно развитую в техническом плане, чтобы его туда отправить. Конечно, в процессе разработки космических полетов они бы развили технологическое общество планетарных масштабов, которое потребовало бы создания машин, возведения сооружений, строительства городов, использования металлов и оставило бы после себя все прочие следы прогресса. Если бы такая цивилизация некогда существовала на Земле, то за столетия исследований и раскопок люди бы неизбежно обнаружили оставленные ею следы. Однако за всю историю не было зафиксировано ни одного свидетельства подобных открытий. И хотя этот вывод был основан исключительно на отсутствии фактов, Хант, даже с присущей ему склонностью к открытому взгляду на вещи, упорно не мог поверить в правдоподобность такого объяснения.

Оставался лишь один вариант: Чарли был родом не с Земли. Его домом, очевидно, не могла быть сама Луна: при своем размере она была не в состоянии достаточно долго удерживать атмосферу, чтобы на ней успела зародиться жизнь, не говоря уже о достижении ею высокого уровня развития; к тому же скафандр Чарли доказывал, что на Луне он был таким же пришельцем, как и сами люди.

Значит, его родиной была другая планета. Но тогда возникала проблема с его бесспорно человеческим обликом, что подчеркнул и сам Колдуэлл, не став, однако же, вдаваться в подробности. Хант знал, что согласно общепринятой точке зрения, процесс естественной эволюции осуществляется за счет долговременного отбора среди случайных серий генетических мутаций. Научно доказанные правила и принципы четко предписывали, что появление двух абсолютно одинаковых конечных продуктов, происходящих от двух полностью изолированных эволюционных ветвей, развивавшихся независимо друг от друга в разных уголках Вселенной, попросту невозможно. Следовательно, если Чарли был родом с другой планеты, этот факт не оставлял камня на камне от целого направления общепринятой научной теории. Получалось, что дом Чарли не мог находиться на Земле. Как и на любой другой планете. А значит, его существование было попросту невозможным. И все же он существовал.

Хант мысленно присвистнул, когда до него начал доходить истинный масштаб последствий. Над этой проблемой научное сообщество могло спорить не одно десятилетие.

В Вествудском институте биологии Колдуэлла, Лин Гарланд, Ханта и Грея встретил профессор Кристиан Данчеккер. Англичане узнали его, поскольку Колдуэлл уже представил ученого через видеофон. По пути в лабораторное подразделение института Данчеккер посвятил их в новые детали.

Для своего возраста тело Чарли прекрасно сохранилось. Причиной тому была среда, в которой обнаружили труп, – жесткий стерильный вакуум и температура, которая даже в лунные дни поддерживалась на аномально низком уровне, благодаря теплоизолирующей толще окружающих камней. Это защитило мягкие ткани от бактериального разложения. Повреждений в скафандре обнаружить не удалось. Поэтому на данный момент предпочтение было отдано теории, согласно которой смерть Чарли наступила из-за резкого падения температуры, вызванного отказом системы жизнеобеспечения. Тело подверглось быстрой и глубокой заморозке, из-за чего в нем резко прекратились обменные процессы; кристаллы льда, образовавшиеся из телесных жидкостей Чарли, вызвали массовое повреждение клеточных мембран. Со временем легкие вещества по большей части сублимировались, оставив после себя почерневшую, сморщенную мумию естественного происхождения. Больше всего пострадали глаза, которые почти целиком состояли из жидкости и в результате были практически уничтожены, превратившись в крохотные чешуйчатые останки.