– Ты спрашивала, почему меня так назвали – Силен… Однажды царю Мидасу, после больших усилий, удалось поймать в лесу мудрого Силена, спутника Диониса. Царь спросил его, в чём высшее счастье человека. Демон упорно отмалчивался, наконец, дико расхохотался и ответил:
– Злополучный, однодневный род, дети Случая и Нужды! Зачем заставляешь ты меня сказать то, чего самое лучшее для тебя не слышать? Высшее счастье тебе совершенно недоступно: не родиться, не быть вовсе, быть ничем. Второе же, что тебе остается, – скоро умереть.
– Dalla Cenere, Il Buio4…
Она заглянула ему в глаза.
– Одна из сестёр Шамординской обители за невольный проступок получила от настоятельницы строгий выговор. Сестра попыталась было объяснить причину своей повинности, но разгневанная начальница не хотела ничего слушать и тут же при всех пригрозила поставить её на поклоны. Больно и обидно стало шамординской насельнице. Однако она подавила в себе самолюбие, замолчала и смиренно попросила прощения у настоятельницы.
Придя к себе в келью, сестра вдруг вместо стыда и смущения ощутила в своём сердце неизъяснимую радость. Вечером того же дня она сообщила обо всём случившемся преподобному Амвросию Оптинскому, который, выслушав её рассказ, сказал:
– Этот случай промыслителен. Помни его. Господь захотел показать тебе, как сладок плод смирения, чтобы ты, ощутив его, всегда понуждала себя к смирению: сначала к внешнему, а затем и к внутреннему. Когда человек понуждает себя смиряться, Господь утешает его внутренне, и это-то и есть та благодать, которую Бог даёт смиренным. Самооправдание только кажется облегчающим средством, а на самом деле приносит в душу мрак и смущение.
Он смятенно нахмурился.
– Ты не умеешь проигрывать, Силен. Демон не умел, и ты не умеешь. Не умеешь проигрывать, смири своё сердце!
Грустно Силен посмотрел на Мину.
– Ты тоже… умертвила душу?
– В церковных кругах есть древний анекдот, – Вдруг сказала ему, она.
И лукаво добавила:
– Что общего у монаха и алкоголика? Ложь. Они всё время лгут!
Он вновь смутился.
– Ты тоже лжёшь, Мина?
Мина посмотрела ему в глаза.
– Я утешаю себя; уж я то, лгу не всё время, и не всем!
Он почувствовал, как она ему понравилась!
Улыбнулся, невесело, улыбнулся.
– В каждой женщине есть некая мадам, с которой знакомят не сразу, и не всех, да?
Она засмеялась, женщина с голубыми глазами, она была красивой.
Глава 3
– Что ты любишь? Какую еду?
– Не знаю. Мне всё равно.
Силен посмотрел на Мину своими грустными зелёными глазами.
– Ты слишком живая, чтобы было всё равно.
Она удивилась.
– Я люблю капусту, морковь, рис…
Мина сказала это Силену неожиданно для самой себя.
Он заулыбался, а она смутилась.
– Я смешная, да?
Силен тепло посмотрел на неё.
– Я не настолько очерствел, чтобы считать непосредственного человека, смешным.
Ей захотелось спросить его:
– Сколько тебе лет?
– Сорок три.
Он был… хорош собой.
– А ты? Что ты любишь есть?
Силен улыбнулся, а глаза не повеселели.
– Бутерброды из «100 Montaditos»5!
– Фаст фуд? – Удивлённо засмеялась Мина.
– Да.
Он мягко заулыбался.
– А ты не любишь бутерброды?
– Иногда!
Они сидели на кухне, в доме Силена, у реки Гвадалквивир.
– Почему ты не отвёз меня к Алекс?
Силен посмотрел на неё тоскливыми глазами.
– Хочу побыть с тобой, – даже если ты меня не помнишь, хочу!
Фрэнк Синатра пел рядом с ними «Winners», Фрэнк пел о… Надежде?
– Не помню!
Фрэнк пел о победителях, которые ещё ничего ни у кого не выиграли, или уже?
Он протянул к ней руку, прикоснулся к плечу.
– Тебя не обижали? Любили хотя бы чуть-чуть?!
Мина почувствовала, как у неё внутри всё перевернулось – рука в перчатке дрожала.
– Любили, – Сказала она, Силену. – По-своему, любили.
– «По-своему»? – Больно удивился он.
– Один человек сказал6; мы живём в обществе, но каждый – сам по себе. Мы были сами по себе, мои родители и я!
– Почему?
– Они тосковали по своему погибшему сыну.
Ей захотелось сказать Силену:
– По мне они никогда не тосковали, по мне вообще никто не тосковал!
– Поэтому ты…
– Монашка?
Она лукаво улыбнулась, посмотрев на него несчастливыми глазами.
– Отчасти.
– «Отчасти»?
– Мне там хорошо…
– В церкви?
Они заглянули друг другу в глаза.
– У Бога… под крылышком!
Глаза Силена улыбнулись.
– У Бога есть крыло, Мина?
Фрэнк Синатра начал петь рядом с ними «Nobody wins».
– Любишь Фрэнка Синатру?
– Люблю!
Его глаза улыбались, он, кажется, повеселел.
– Почему?
– Иногда прошлое кажется, словно покрытым позолотой…
Силен улыбнулся её глазам.
– С годами, Мина, прошлое кажется лучше чем, оно было!
Он не договорил.
Мина молчала, – хотелось, чтобы договорил.
– Счастлив тот, кто думает, – может думать, о прошлом лучше, чем оно было! – Добавил Силен.
– И о людях тоже? – Прозаически улыбнулась она.
Его глаза наполнились теплом.
– Да!
Он вдруг сказал ей:
– Давай выпьем кофе? Ты любишь кофе?
Мина удивлённо улыбнулась.
– Не страстно.
Силен тоже улыбнулся.
– Я тоже «не страстно», но…
Он смутился, не стал договаривать.
– «Но»? – Заинтересовалась Мина.
– Ничего!
Силен смущённо заулыбался.
– Правда, ничего!
Она посмотрела на него… понимающе.
– Не думай, что я святая – я не святая! Не бойся меня… из-за того, кто я есть.
Мина заглянула Силену в глаза.
– Давай не будем бояться друг друга!
Она тепло посмотрела на него.
– Давай не будем терять счастье непринуждённости!
Он посмотрел на неё внимательно, с симпатией.
– Давай!
Глава 4
Меланхолия в голосе Фрэнка Синатры – он пел «мы больше не вместе
Мы больше не можем быть вместе
Мы не можем быть друг без друга
Но и быть вместе не можем»7
– Можно неловкий вопрос? – Спросила Мина, Силена.
– «Неловкий»? Можно.
Он улыбнулся, тепло, – с теплом в глазах.
– Почему ты живёшь один? В сорок три года, один!..
– Потому, что сорок три года!
Силен улыбнулся, весело улыбнулся, лукаво.
– Сорок три года похожи на тридцать три года – ещё, похожи!
Мина почувствовала боль в сердце.
– В пятьдесят три уже не будет чувства, что не поздно – жить!
– А может, будет? – С надеждой сказала она.
Фрэнк Синатра начал петь «Send in the clowns». Фрэнк Синатра пел «Смешна до горечи жизнь
Смешны мы с тобой»
Мина прислушалась к голосу… Фрэнка.
– Фрэнк, – Подумала она. – Можно на «ты»? Можно называть тебя по имени?
Мина вспомнила «Иногда прошлое кажется, словно покрытым позолотой».
Она подумала, – Да, кажется!
Она слышала голос Фрэнка раньше, но услышала только сейчас – «Выпускайте клоунов»8!
– Как ты меня нашёл?
Он посмотрел на неё, и она почувствовала, как он непрост.
– У меня есть друг… он помогал мне.
Он не договорил. Он не договаривал.
– Как его зовут?
– Энрике.
– Кто он?
– La Eme.
Мина удивилась.
– Мафия, человек из мафии, – мексиканской, мафии.
– Ты тоже из мафии?
– Я?
Силен улыбнулся.
– Нет.
– Кто же ты?
– Полицейский.
Она вновь удивилась.
– Я был прокурором, теперь я в отставке.
