Потому как главным секретом «высокой кулинарии» был Павел Матвеевич Рубановский, иногда пропадавший на кухне Гурских, объясняя процесс приготовления «заморских» блюд. Особо ему нравились всевозможные «салаты» и «подливы к мясу», неизменно вызывавшие восторг у гостей. Это, не говоря об обилии рецептов из картофеля, что радовали нас в постное время. Но даже для подобных вечеров у него нашлось несколько совершенно невероятных по оформлению и вкусу новшеств.
Естественно, об участии господина Рубановского в создании haute cuisson (*высокая кухня) не упоминалось, ибо сие совершенно не comme il faut (*не подобающе) для дворянина.
Без сомнения, сам Павел Матвеевич неизменно присутствовал на ужине каждую среду. Впрочем, он появлялся почти каждый день, если не был в отъезде по делам. А их с приближением лета становилось всё больше.
Одними из сегодняшних приглашённых были Аким Петрович Исупов с супругой. Являясь вице-губернатором Могилёва, тот не часто мог посещать подобные вечера, но будучи обязан этому семейству здоровьем, а скорее и самой жизнью единственного сына, пытался, по крайней мере, раз в месяц наведываться. Хотя получал приглашения регулярно.
Последнее время в губернии было не спокойно. Ходили различные слухи один нелепее другого. Государь уже как месяц находился со свитой в Вильно, в связи со скоплением такого огромного количества войск на границе. Но ни план нападения, ни обороны так и не был принят. Все ждали… только непонятно чего.
Александр не принимал управления войсками, поминая количество поражений, произошедших из-за его вмешательства, но и ни подписывал никакие прожекты, всё ещё надеясь свести всё к миру.
Однако, князь Багратион постоянно писал графу Толстому, что тому не о чем беспокоиться. При всём том, что город имел большое количество военных и медицинских магазинов, и они никуда не вывозились. Таким образом, никаких подготовительных действий не предпринималось. Вследствие чего, Аким Петрович старательно, как мог, успокаивал высший свет губернии и вынужден был выслушивать массу претензий.
Многие же, наоборот, с нетерпением ожидали прихода французов, мечтая опять соединиться с Польшей. Они подчёркнуто радостно обсуждали подобные новости. Вероятно, с той стороны реки были полностью в курсе всего происходящего.
Противоречивые идеи просто витали в этом рано начавшемся лете.
Естественно, разговор за столом снова свёлся к политике.
– Во всём виновата масонская ересь, что занесли сюда в обилии иностранцы! – случайно заехавший в гости, и оставленный на ужин господин Славинский был ярым противником тайных обществ.
– Почему сразу масоны, – дожёвывая салат, изумился господин Исупов, – уж поверьте мне, в России расплодилось огромное количество всевозможных организаций. Иногда такое чувство появляется, что они там новые ежедневно открывают.
– Всё же, господа, а я просто убеждён, если бы не Англия с её неуёмной жадностью, ничего бы этого не было.
Один из гостей, полноватый и страдающий одышкой Андрей Борисович Шелепин, приехавший вместе с Николаем Андреевичем, тоже не остался в стороне от разговора.
– Континентальная блокада, будь она неладна, никому не приносит пользы. Говорят, даже сами французы частично от неё страдают. Но… Noblesse oblige (*положение обязывает) как говорится. И вот, нам тоже ожидать мучений!
– Эх, господа.
