- Я Гуда, - сказала рептилия нежным голоском. - Посмотрим, так ли ты хорош.
"Женщина? - подумал Антон. - Пришелец - женщина?"
- Аккуратнее в выражениях, - сказал голос и это был голос "Архимеда". - Пришелец ничего не слышал - я корректирую твои мысли. Но это будет не вечно. Будь предельно внимателен, осторожен и любезен. Ты в гостях.
- Можешь погулять, - сказала Гуда. - А я пока посплю.
Антон открыл глаза и увидел стоявших перед капсулой Олега с Тимофеем. Увидел Лаургена, Гловера. Крышка капсулы была открыта, он сел, услышав, как где-то рядом рвётся тончайшая паутина. Понял, что это он отделяется от Гуды, и что отныне он, черт возьми, Мутуал. Взамен Мутуала Вайнберга, у которого такого покровителя, как могущественный "Архимед", не было.
Судя по всему, окружающие капсулу земляне его не видели. Вот потеха.
- Он встаёт, - сказал "Архимед". Всё правильно, у "Архимеда" было особенное зрение, гораздо более чувствительное, чем у людей.
- Поверим на слово, - кисло сказал Олег. Конечно, ему было обидно, он как-то привык всегда быть чуточку лучше обычного человека.
Но Антон-то себя прекрасно видел. Свои руки, свои ноги, свой живот. "Вот черти, - подумал он. - К бабе голышом положили". И тут же получил нагоняй от "Архимеда".
- Вам, кэп, двойка, - сухо произнёс "Архимед". - Пока что я вырезаю все вольности и глупости. Если Гуда услышит, она вас, кэп, накажет санкциями. А хотелось бы перед Гудой ходить в отличниках. Учтите, кэп, она представитель древней и очень учёной цивилизации. Мы рядом с ней обезьяны, но Гуда этого как бы не видит. Не надо всё время чесать репу, молоть языком и искать блох.
- Ну ладно, ладно, - примирительно сказал Антон, вылезая из капсулы. - Мне что - всё время вот так голышом бегать?
- Сейчас, как положено двойнику-Мутуалу, обрастёте шерстью, шейка станет подлиннее и потоньше, руки до колен, а главное личиком будете все в маменьку, - успокоил его "Архимед". - Чего вам, кэп, после этого беспокоиться, что вы голышом? В остальное время будете находиться в своем обличии.
Шутник, однако. Антон увидел свой лёгкий скафандр. Тот, аккуратно сложенный, лежал на полу, то есть во мху, прозрачным шлемом кверху. На стуле висел голубой нательный комбинезон. А сам он, в смысле настоящий телесный Антон, на кровати усиленно давил подушку, будто до этого не спал пять ночей.
"Какой же я всё-таки, несимпатичный, - подумал Антон. - И что во мне нашла Анютка?"
- Еще одна двойка, - твёрдо сказал "Архимед". - При женщине нельзя думать о другой женщине. Учтите, кэп, что как только я вас отпущу в свободное плавание, у вас с Гудой будет общее сознание. Я что, не предупреждал? Ну, так вот - предупредил. И еще, напоследок. Силища у вас будет непомерная, не наломайте дров. Всё, отпускаю.
После его последних слов в принципе ничего не изменилось. Хотя нет, начала пробиваться золотистая шерсть, поначалу на груди и животе, потом на руках и ногах. И это совсем не было щекотно.
Антон прошелся между людьми, стараясь никого не задевать. И всё же задел, и не кого-нибудь, а Лаургена. И ничего, рука прошла сквозь торс квадратного дяди без всяких последствий. Правда, пару секунд спустя тот начал морщиться, потирать грудь, потом сказал: "Что-то ломит, к дождю, наверное".
- Я вот что хотел спросить, - оживился Олег. - Вы где это, уважаемый, так научились лопотать по-нашему. И, главное, когда?
- У нас с племянницей прямая связь, - ответил Лаурген. - Она и научила.
- В смысле, Вика, - уточнил Тимофей.
- Именно в этом смысле, - подтвердил Лаурген. - У меня другой племянницы нет.
Между тем Гуда молчала. Вроде спала, а вроде и нет. Лежала себе, не открывая глаз, и молчала. Не мешала Антону знакомиться с новым миром, не надзирала, как тот же "Архимед", а ведь могла бы. Антон был на сто процентов уверен, что могла бы.
"Ладно", - подумал он и вышел сквозь запертую дверь в шестой сектор.
Сектор был набит до отказа. Солдаты Даларма, охрана в черном, сотрудники в белых халатах, сотрудники без халатов, арбалетчики Лаургена, дюжие небритые санитары с сильным амбрэ, тётки с метлами и без оных, а между ними невозмутимые андроиды, серые уродцы и пара веселых, бьющих себя в гулкую грудь громил, от которых все старались держаться подальше. У самых дверей, размахивая руками, возбужденно витийствовал одетый в королевскую мантию среднего роста плотный человек с густой черной шевелюрой, усами и холеной бородкой. Что-то в нём было знакомое, Антон пригляделся внимательнее. Загорелая физиономия, быстрые серые глаза, выпяченная нижняя губа, ушей не видно, скрыты шевелюрой. А вот если убрать волосы и бороду, то получается молодой Вайнберг, точно такой, как на старой фотографии. И здоровенные громилы не дурака валяли, а держали курс на него, на Вайнберга. Дабы помочь, дабы вышибить дверь и растоптать в труху самозванцев. Стоявший чуть в стороне длинный Стратег хмурился и что-то говорил окружавшей его группе людей в серых рясах с надвинутыми на глаза капюшонами.
Именно к этой группе, понимая её опасность, направился Антон, сметя по дороге Вайнберга. Тот рухнул, как подкошенный.
И вообще, там, где проходил Антон, люди падали. Мало кто удерживался на ногах.
Стратег это заметил, что-то сказал своему окружению. Миг, и люди в серых рясах растворились в толпе, а сам Стратег взметнулся под десятиметровый свод и полетел к ближайшей арке.
Антон взмыл вслед за ним, но не подрассчитал, стремглав прошил толстый потолок, затем солидный слой серого гранита, метров пять малосимпатичной бурой глины и выскочил на поверхность планеты как раз в том треклятом месте, которое беспощадный космос обрабатывал смертельными метеоритами. Небо было угольно чёрное, бездонное, с яркими колючими звёздами. Очень интересно было наблюдать за тем, как его, Антона, тело пробивает очередной метеорит диаметром сантиметров в тридцать, а ему, Антону, от этого ни холодно, ни жарко. Поначалу, конечно, жутко, через секунду просто страшно, а еще через секунду хочется поиграть, и он рукою, как лопатой, бьёт по раскаленному камню, и тот летит в обратном направлении и врезается во встречный метеорит. Взрыв, облако огненного крошева, кр-расота.