Для уточнения и пополнения материала она все же решилась заглянуть в местную таверну и спросить у ее владельца про этих паломников. Войдя в таверну, Тассия направилась к хозяину и, заказав эля, присела на один из стульев у барной стойки, спрашивая у него:
— Здравствуйте, у меня к вам не совсем обычный вопрос: видели ли вы в округе странных людей, одетых в робы или мантии паломников с эмблемой черепа, или же странного высокого человека с золотым амулетом с чёрным камнем в середине?
— Как не видел, видел, еще и говорил с одним из них, но ни у кого амулета с камнем не было. Все были в черных капюшонах, мрачные такие, спрашивали меня о гробнице короля и её местонахождении. Ну, я и послал их к чертям, потому что они не местные и легенду о Черном короле не слыхали, — ответил хозяин таверны.
— Расскажите мне поподробнее про эту легенду. Я хочу знать, почему этим пилигримам так приглянулась эта гробница.
— Жил-был король по имени Хатран, — хозяин таверны облокотился на стойку и начал: — Была у него прекраснейшая невеста, армия и королевство, но были и завистники. Решили они, что свести его с ума будет удачной идеей. Придворный маг был во главе этого заговора, звали его Нуззаром. Он наслал безумие на королеву, и от него она прыгнула с башни. Король после этого впал в горе, и в один момент его соседи решили воспользоваться этим и объявили войну именно в том месте, что сейчас зовется Гиблым могильником. Там произошла великая битва между силами короля Хатрана и Лорда-наместника Йониаса, что также был в сговоре с Нуззаром. В руках король держал магический меч, способный развеять любую магию. Победив в войне, Хатран вернулся безумцем, все вокруг казались ему предателями, и, распустив свою гвардию, он гордо восседал на троне в опустевшем зале. А Нуззар свой план все же воплотил, но не стал присваивать меч себе, а после убийства короля похоронил его вместе с ним. Ныне место проклято, и мёртвый король ходит там вместе со своими верными воинами, и никто в здравом уме туда бы не сунулся даже ради меча.
— Интересная легенда. Значит, паломники идут туда. Хм, замечательно, — задумчиво ответила Тассия.
Выйдя из таверны, она отправилась в Теркейнский лес — зловещее место, которому после древней разрушительной войны был нанесён непоправимый ущерб. Ныне души умерших в те дни бродили по нему, не зная покоя, а звуки былой битвы эхом проносились над некогда цветущим лесом. Тассия отправилась в него, чтобы разыскать лже-паломников и если и не найти убийцу матери, то хотя бы не дать культистам использовать мощный артефакт как источник силы для своих нечестивых ритуалов.
Неделю и два дня она выслеживала их, пока наконец не настигла возле руин святыни, которую те безуспешно обыскивали в поисках меча. Тихо подкравшись к ним, Тассия подловила отбившегося от основного состава и перерезала ему глотку; так же она поступила и со вторым. Остальные, заметив, что двое отсутствуют, засуетились и схватились за оружие.
Тассия пряталась под покровом густого тумана, выжидая, пока озадаченные культисты подойдут ближе к ней. Один из них подобрался достаточно близко, и она, спрыгнув с дерева, разрубила его надвое своим Хекк’шалейном. Кровь брызнула и окропила землю, магические глаза Тассии наполнились кроваво-красным сиянием. Она играла с культистами.
Оставшиеся начали паниковать, кто-то даже пытался напасть на неё, но она с легкостью лишала их конечностей, окрашивая деревья проклятого леса кровью. Стремительно перемещаясь в тенях, она убивала всех, кого заставала врасплох. Одного она даже осушила при помощи эмпирских способностей. Бушуя в яростном танце, она добивала убегавших культистов своими чарами, высушивая их трясущиеся в воздухе тела, а потом разрывала их. Ей доставляло неутолимое удовольствие убийство оккультных мразей. Когда врагов не осталось, Тассия, стряхнув остатки энергии с резонатора, принялась искать среди тел культистов того, у кого на шее был амулет с черным камнем, но не найдя, разозлилась.
И когда Тассия уже собиралась отправиться дальше на поиски убийцы матери, смутное движение в глубине леса привлекло её внимание. Рука потянулась к Хекк’шалейном. Темный силуэт всадника выступил из чащи. В неверном лунном свете можно было различить его длинный истрепанный плащ и перо на шлеме. Она могла поклясться, что видела этот силуэт уже трижды на прошлой неделе. Всадник неспешно приближался. Тассия замерла, пальцы её крепко, до боли, сжали холодную рукоять Хекк’шалейна. Она всегда знала, когда наступает удачный момент. Нет, еще рано, рано. Еще шаг, два. Пора!
Одним стремительным броском она оказалась под правой рукой всадника, рывок вниз за подол плаща, всадник грузно рухнул на землю. Короткий замах, лезвие у горла, две капли крови… Но какое-то неясное чувство остановило её руку. Тассия доверяла своему чутью. Случайное движение, мимолетный взгляд, она всегда умела отличить друга от врага. Всадник не был врагом.
— Назови себя, — процедила она. — Назовись, иначе клянусь именем своего отца, я с огромным удовольствием перережу твою глотку.
— Леди Тассия, меня к вам послал ваш отец, — всадник с трудом выговаривал слова, — Прошу, не убивайте меня лишь за то, что я выполняю его волю. Он попросил передать вам этот амулет, сказав, что он усилит вашу силу разума, — гвардеец пытался подняться — Он сказал, что вы сами все поймете, — испуганно добавил Полуночный страж.
— Мое чутье никогда не обманывает меня. Ты врешь, говори, что отец еще хотел от меня утаить! Или я пущу лезвие в твою глотку! — яростно ответила Тассия.
— Так и быть, миледи, только позвольте мне встать. — гвардеец медленно поднялся, опасаясь, что клинок пронзит его горло. — Суть послания вашего отца в том, что амулет зачарован и связан с вашим отцом. Он сказал следующее: «Прислушайся к собственному разуму, очисти свои мысли, не дай своим эмоциям взять над тобой верх! Иначе этим воспользуется культ».
Тассия опустила клинок, и гвардеец облегчённо вздохнул.
— А теперь можно мне продолжить путь?
— Иди, — ответила она.
Спустя время, когда гвардейца и след простыл, Тассия поразмышляла о словах отца и решила прикоснуться к амулету. В тот же момент её окружило подобие видения, в котором она увидела своего отца, стоящего на балконе дворца, с портретом её матери в руках — его возлюбленной. А после в её голове эхом прозвучал его могущественный голос.
— В этот день я похоронил твою мать. Мне было очень больно, я впал в апатию на следующие четыре недели, и все, что у меня от неё осталось, — этот портрет, на котором я запечатлел её, такую жизнерадостную, в день, когда ты родилась. Она была так счастлива, что целыми днями напевала мелодию себе под нос и танцевала, — тяжело вздохнув, продолжил Дейвенскард. — Ты украсила собой хмурые, суровые дворцовые будни. Своей непоседливостью и неподдельной любознательностью, а также непоколебимой жизнерадостностью, видимо, доставшейся тебе от матери. Ты заставляла улыбаться всех слуг, даже тех, кто вечно ходил с хмурым и недовольным лицом, и даже дворцовых гвардиариев, которым по этикету не положено проявлять эмоций. Тот день еще долго не выйдет из моей памяти… Я не меньше твоего хочу, чтобы этот урод, что сделал это с твоей матерью, поплатился своей жалкой, безликой жизнью. Моя Шалия должна быть отомщена во что бы то ни стало!
По лицу Дейвенскарда скатилась скупая мужская слеза.
— Пока ты гонялась за культистами в Тенкейнском лесу, я узнал от доверенного разведчика, что этот ублюдок только недавно получил неслыханное повышение по чину, теперь его величают как «оккультных дел мастер Ордемм». Найди этого ублюдка и положи конец его жизни. Его направили на захват людского бастиона — Ствандара, — яростно ударил по столу Дейвенскард так, что эхо от удара сохранялось еще некоторое время. — Отправляйся к истоку древней восточной реки Ча’ал, найди старую заставу Шеб, там ты встретишь моё доверенное лицо. Она — командир призрачного легиона Отвергнутых пустотой, и только ей я могу поручить твое сопровождение до бастиона. Останови вторжение или хотя бы попытайся, — в мистических глазах Дейвенскарда проявилась грусть, — Но будь осторожна, я более чем уверен: культ бросит все свои силы, чтобы уничтожить этот бастион, ведь он является последней преградой перед нашими землями. Иди же, дочь моя!