Тассию удивляло, почему Кукловод всё ещё удерживал Цитадель вопреки тому, что это расположение было невыгодно ему. Пробившись внутрь, Авангард вместе с союзниками с боем шли вглубь, убивая всех, кто встречался им на пути. Самого Гнестона нигде не было, и тогда Тассия отдала решительный приказ — штурмовать подземные этажи цитадели, так как она по своему опыту знала, что чёрные чародеи и колдуны всегда строят свои амбициозные лаборатории и жилища на подземных уровнях, чтобы скрыть зловещие планы от любопытных глаз.
Войдя во внутренний двор цитадели, Авангард теней спешно пробивался сквозь толпы наёмников и культистов, что были в ней расквартированы. Мирра, как обычно, была угрюма и хладнокровно, убивая всех, кто решался выйти с ней один на один, нанося жженые раны своими энергетическими плетями и вытягивая жизнь из своих противников. Амастир мстил культу за то, что они натравили на них Черную химеру, которая покалечила его подругу — Китанаю, обильно осыпая их как огнем из пнезионной винтовки, так и острыми ругательствами, а также постоянно хохмя, чем сильно раздражал остальных теней. Драх’Ксил, как и подобает огромному черному дрогг’ситу-берсерку, в порыве кровавой ярости сминал целые группы культистов своими массивными топорами, а его черная чешуя покрывалась толстым слоем запекшейся крови. Те немногие культисты, которым посчастливилось не попасть под его топоры, умирали, когда он давил их своим весом. Киш’Трис меткими выстрелами укладывала выбегавших из дверей цитадели культистов, а когда те подходили к ней слишком близко, с ироничной улыбкой телепортировалась на стены и продолжала вести огонь на подавление из своего снайперского карабина. Асемели травила своих противников ядовитым туманом, а тех, кто не хотел умирать, добивала своими теневыми лезвиями и шакрамом с особой жестокостью.
Лишь Тассия при штурме внутреннего двора цитадели никак себя не проявила, пребывая в раздумьях, прокручивая слова отца, задевшие её до глубины души. Ведь она узнала тяжелую для неё правду — Черная химера, та, кто в своем чудовищном облике убила две сотни её лучших бойцов, была её сестрой. Это не давало девушке покоя, ведь она пообещала отцу не убивать её, а наоборот, спасти из лап Кукловода, который намеревался с её помощью возродить давнего врага всех рас Т’Саарана — Мек’Халлура. Она шла вслед за тенями, и те культисты, которые пытались на неё напасть, умирали, даже не дойдя до Тассии. Она не хотела тратить силы, поэтому дала волю своей разрушительной тёмной стороне — чудовищному эмпиру.
Зачистив внутренний двор цитадели, тени прошли в казармы, где резня продолжилась. Мягкотелые культисты и не слишком обученные наёмники не могли тягаться с элитным отрядом, основной задачей которого являлась защита императора, а также выполнение самых сложных задач далеко за пределами империи.
Тассия сразу же направилась в сторону лестницы, ведшей на нижний этаж цитадели, где как она думала укрылся черный колдун.
Войдя на подземный этаж, девушка была ошарашена масштабами безумия брасита-колдуна: огромные столбы и шпили из этраититового сплава возвышались к своду тёмной цитадели и мерцали ярко-красными зарядами. В центре же расположился огромный колодец, на платформе возле которого она увидела самого брассийца и девушку лет шестнадцати, у которой прямо на груди виднелся знак культа, а глаза её были стеклянными — она готовилась отдать свою жизнь ради невиданного идеала.
Увидев Тассию, Гнестон начал метать в неё шары концентрированной тьмы, но она легко уворачивалась от этих медлительных шаров, ведь эмпиризм позволял ей предугадывать каждый шаг, считывая эмоции и действия. Когда один из шаров все же попал в Тассию, то из её резонатора вырвалась волна энергии, захлестнувшая её и давшая ей форму аспексиса пустоты, в которой её скорость и рефлексы возросли, и она стремительно напала на колдуна, ломая ему кости и повреждая внутренние органы. Понимая, что жить ему осталось недолго, он на последнем издыхании прокричал:
— Ничего не закончено, Пожиратель грядёт! Девочка есть ключ к его освобождению!
После его смерти девушка очнулась, встала в круг и, пока Тассия проверяла, точно ли Гнестон мёртв, нанесла ритуальные руны и перерезала себе горло. Тассии не хватило мгновения, чтобы выбить ритуальный кинжал из её руки.
Она смотрела на тело сестры, совершившей ритуальные самоубийство, и её охватили одновременно два чувства. Радость, ведь Черная химера больше не причинит никому вреда, и те, кого она убила за годы, пока была под контролем Кукловода, наконец обретут заслуженный покой. И печаль, потому что она понимала, что это была её сводная сестра. Она была подавлена тем, что не выполнила просьбу отца и опустила руки.
Её раздумья прервал гул колодца, активизировавшегося после пролитой Черной химерой крови. Из его глубины послышался жуткий вой, а после кровавый свет озарил свод подземелья. Тассия своими глазами увидела существо, что тысячелетия было заточено в этом колодце. Мек’Хаалур, Пожиратель, правая рука Падшего, вновь пришёл в этот мир.
Огромной, чёрной, словно уголь тенью, он взмыл в воздух и приземлился возле Авангарда — мглистый четырёхглазый падший аспектрал теней. Россыпью искр он медленно приближался к теням, жадно глотая души убитых в цитадели культистов, десармертов и союзников Авангарда. Его бесформенное тело приняло облик огромного десармерта-пожирателя, и он с яростным воем ринулся на теней, а затем пронзительно зарычал, отчего земля задрожала:
— Этот мир однажды меня пленил. Что вы, мелкие сошки, можете против меня, Пожирателя?! Когда я с вами закончу, я начну готовить этот мир к пришествию Падшего во плоти!
— Ты лишь один из многих, пытавшихся поглотить Т’Сааран, все они были отброшены назад! — воскликнула Тассия, находясь в своей теневой форме. — Возвращайся к своему Падшему и скажи ему, что мы без боя не сдадимся!
Ярость переполняла её, желание отомстить за бессмысленную смерть сводной сестры стало единственным, что двигало ею в тот самый момент. Когда древняя кровожадная монструозная тварь вышла из тени и зарычала на неё, Тассия сжала рукоятки своих клинков, готовясь к неравному бою с тем, кто мог бы уничтожить её и всех находящихся с ней. Она скомандовала Авангарду теней:
— Вперед, не жалея сил. Мы дети Кайара и Белл, мы не сдадимся врагу, каким бы сильным он ни был! Убьем врага, спасем Т’Сааран!
Пожиратель взмыл в воздух на своих теневых крыльях и выдохнул облако черных прожорливых теней, окутавших зал с колодцем. Он пронесся над головами авангарда со злобным рёвом, после чего с грохотом приземлился на каменный пол, вызвав кроваво-красные трещины, из которых вырвалась энергия этраитовых шпилей, забившаяся из-под земли. Драх’Ксил попытался напасть на огромного чудовищного сотканного из душ монстра, но потерпел неудачу и был отброшен в стену. Ему на помощь поспешил Амастир, расстреливая теневых приспешников Пожирателя, но тот выдохнул новую россыпь теней, и Амастиру пришлось сражаться с теневыми копиями своих товарищей. Они попадали в его тёмное измерение, и там с ним сражались. И тогда Тассия применила свои способности Аспекта пустоты, превращаясь в тёмную Тассию.
Затем Пожиратель сказал:
— Теперь вы в моем измерении, и только я здесь безгранично силен!
На что Тассия ответила:
— Ты глуп, раз подумал, что это измерение не является частью всеобщей пустоты. А я как раз являюсь её проводником, и мы здесь равны, — затем она обратилась к своей команде: — Защищайте тело Сапфрины, отбивайтесь от своих теневых копий и будьте осторожны, это измерение дикое.
— Интересно, а это тёмном измерение «тёмное» только из-за цветовой гаммы и хозяина измерения — Пожирателя, или тут есть еще что-то «тёмное»? — с долей иронии спросил Амастир.
— Слушай, Амастир, хватит уже шутить, надоел. Займись лучше делом, — раздраженно сделала Амастиру замечание Мирра.
В это время Асемели орудовала шакрамом и распыляла яды, Киш’Трис уничтожала теневых противников издалека, а Драх’ксил после удара о стену пришел в ярость и вернулся в бой. Бойня в темном измерении началась.