— Тассия, я рад, что ты наконец вычислила логово Гнехстона. Этот ублюдок уже много лет досаждает нашему народу, — гневно произнес Дейвенскард. — Он забрал у меня твою сестру и чуть не отнял ту, кто спасла меня от скорби после гибели твоей матери — Шалии.
— Она же хотела нас всех убить! — яростно прокричала Тассия, сменив цвет глаз на красный. — Она убила Ал’Кири!
— Тассия, дочь моя, я все понимаю. Но то, что она делала, было результатом «тёмного склонения», которым промыл ей разум Гнехстон! — расстроенно ответил Дейвенскард. — Если ты её не спасешь, то черный колдун принесет её в жертву «Пожирателю душ».
— Чем известен этот Пожиратель душ? Тем, что его заточили в сотнях лиг от нашей земли? Да ещё и здесь, на Сиифрате? — удивленно спросила Тассия.
— Он убил сотни, а то и тысячи наших предков. Эта сволочь пожрала их души, и теперь этот полоумный сынок Безумного хочет выпустить его на волю. И я думаю, что твоя сестра будет жертвой, которая даст ему небывалую мощь. Нельзя, чтобы наследие Кайара, нашего Ваятеля, досталось одной из падших марионеток его тёмного собрата, — гневно произнес Дейвенскард, от чего его глаза поменяли цвет на ярко-красный.
— Ты сейчас пытаешься меня запугать? — недоумевая, спросила Тассия у отца. — Я только сейчас узнала, что Черная химера, что уложила в могилу две сотни наших лучших бойцов, моя сестра. И теперь зачем-то я должна её спасать. Только объясни зачем?
— Если ты её не спасешь, мир будет ждать катаклизм такого масштаба, что Войны крови покажутся детской игрой, — произнес Дейвенскард, словно отчитывая дочь за неуместный вопрос. — Ты поведешь Братство в бой, твои соратники по Авангарду теней пойдут с тобой.
— Пока мы тут с тобой говорим, мне в голову пришел отличный план, как захватить цитадель без особых потерь и спасти Химеру от смерти, — хладнокровно ответила Тассия.
— Пусть твой план останется для меня загадкой, — с грустью произнес Дейвенскард. — Чем меньше я знаю о том, что ты собираешься сделать, тем меньше у меня причин для волнений и скорби. Скорбь для Командующего Союзом крови и правителя нации — это не самое лучшее чувство.
— Не беспокойся, отец, я спасу химеру, даже если мне придется сравнять эту цитадель с землей! — решительно сказала Тассия.
— Иди, дочь моя. Надеюсь, что твой замысел увенчается успехом, — холодно процедил Дейвенскард. Когда оптический образ её отца пропал, Таша вышла из своего штаба к солдатам братства и произнесла:
— Наш враг слаб, он закрылся в своей цитадели и боится нашего прихода. Настала пора показать ему и его жалким слугам, что мы не отдадим свои земли никому и никогда! — она ударила кулаком по ладони и, осмотрев зал, наполненный людьми, продолжила говорить. — Сегодня тот самый момент, когда враг хочет уничтожить нас, пробудив нашего старого врага — Пожирателя душ!
— Что ты планируешь делать, принцесса? — недоверчиво спросила глава Братства, Вельва.
— В моем магическом арсенале есть очень занятное заклинание — Непроницаемый туман, — усмехнулась Тассия. — Нужен отряд добровольцев, чтобы спровоцировать бродящих по лесу чудовищ и привести их прямо к центральному входу в Цитадель.
— Хорошо. Я и мои люди отвлечем их на себя, а в то же время ты проникнешь в цитадель, найдешь и прихлопнешь этого жалкого колдуна, — агрессивно ответила Вельва.
Тассия воззвала к силам, веками защищающим её род, и призвала волну Непроницаемого тумана, который накрыл весь лес и его окрестности белой пеленой, и тогда она закричала:
— Вперед! Покажем этим тварям, что такое настоящие страдания!
Вельва повела свое братство в лес, и через минуту раздался рев чудовищ, спровоцированных братством. Тассия услышала крики защищавших цитадель культистов, которые не ожидали, что их нелепые творения атакуют и прорвут их строй. Когда крики и рёв утихли, Авангард теней, заручившись поддержкой союзников из братства Алварьяда, начал штурм древней цитадели Лар’Ханал, в которой четыре тысячи лет назад победили Первого императора из династии Браус — Пран’Вельгельма Чёрного. Прозвали его так за злодеяния и оккультные практики, которые привели к первому вторжению «Падших» в Т’Сараан.
Итогом этой войны, позже названной Легендой об Исзуре, стало заточение Пожирателя душ, правой руки самого Падшего Ваятеля, в зале с огромным рунным колодцем, специально построенным для сдерживания тварей, подобных ему.
В ней и обустроил своё логово тёмный чародей Гнестон Браус, последний отпрыск зловещей опальной династии. Сын предшествующего брассийского царя Саяна Второго Безумного. Он окружил себя десармертами — душами созданий Ваятеля, подвергнутых пыткам и промывке разумов и ставших излюбленными марионетками Падшего в его завоеваниях. От тварей иных измерений их отличали жажда крови, разрушений и желание услужить своему истинному хозяину. Тем, к кому они приставлены как надсмотрщики, следовало бояться, потому что при невыполнении поставленной задачи д’сармерты сжирали заживо провинившихся.
Культ смерти Гнестона также не остался в стороне — Бархаддиры были очень искусны в манипулировании, устранении и оккультных науках и заслужили похвалу даже самого Посланника аспектрала Смерти и Чумы — Верховного.
Культисты, охранявшие периметр вокруг цитадели, жаловались на белую мглу, которая растянулась на много лиг. Им хотелось поскорее вернуться внутрь, но служба обязывала либо стоять, либо патрулировать. В один из таких вечеров двое гвардейцев решили побеседовать:
— Слушай, Кнасс, тебя тоже достала эта белая мгла, что расстелилась над цитаделью? Она пугает меня, мне хочется побыстрее отстоять эту смену и уйти в цитадель. Интересно, что же Гнестон задумал там внизу… — он вздохнул. — Я видел девку с волосами рыжими, как медь, и глазами разного цвета. Один был голубой, а другой зеленый. Что ты об этом думаешь?
— Послушай меня, Эскиль. Тебе лучше не думать о том, что происходит внизу, а следить за тем, что происходит снаружи, ведь враги могут нагрянуть в скором времени, — гневно ответил Кнасс.
— Ну, все же, что, думаешь, он будет делать с той девахой? Убьет или скормит Твари, что обитает в подземелье этой древней цитадели?
— Не переживай насчет девки, ей все равно осталось жить совсем немного. Переживай лучше за наши шкуры, здесь холодно и мрачно, и меня это бесит. Я хочу домой, в теплую кровать, и спать до обеда, — вздохнув, ответил Эскиль.
— Стой, ты слышал? Эй, ты! Ни шагу дальше! — закричал Кнасс. — Поднимай тревогу, у нас вторжение!
— Вот ты идиот, не ори, иначе навлечешь на себя гнев нашего мастера! — закричал Эскиль.
— Ты не понял! Я видел кого-то во мгле! Нас скорее здесь поодиночке перебьют, чем наш мастер Гнехстон успеет убить или принести в жертву! — воскликнул Кнасс.
***
— Вот глупые идиоты, боятся белой мглы! Хитрый ход, Тассия, теперь мы без труда подгоним к стенам наши тараны, и проклятый брассиец ответит за все, что он сотворил в этих землях! — тихим голосом сказала Вельва.
— Спасибо скажешь потом, когда мы уберем этих встревоженных ублюдков и зайдем внутрь! — фыркнула Тассия.
— Ладно, хорош трепаться! К бою! — закричала Вельва.
Авангард и союзники из освободительного движения Братства Альварьярда, сражающегося с культом по всему материку, начали штурм укрепленной цитадели. Используя стенобитные машины, они пробили стены в западном крыле и вошли в цитадель через образовавшуюся брешь.
В подземельях цитадели чёрный чародей, в народе прозванный Кукловодом, правая рука Верховного — предводителя культа Падшего — готовил нечто ужасное для своих противников. Он намеревался возродить плененного четыре тысячи лет назад Пожирателя душ, самого рьяного из слуг Падшего. И у него могло получиться, ведь в его руках была Чёрная химера — дочь двух могущественных таллауров-аспектисов. В его охране были как бархаддиры, верно служившие ему и выполнявшие указания с особым фанатизмом, так и десармерты разных пород.
Кукловодом его прозвали за то, что он умело манипулировать умами подчинённых и обладал искусством «тёмного склонения», которое превращало его жертв в зомбированных, полностью покорных ему послушников.