Вильям Ло

Хотя свет и удовольствия внешнего мира избавляют даже худших из людей от постоянно сильного ощущения той ужасной, испепеляющей, мрачной и самомучительной природы, которая является самой сутью каждой падшей непреображенной души, все же, любого человека более или менее часто посещает достаточно ясное понимание того, что происходит в самых глубинах его души. К скольким ухищрениям должны прибегать некоторые люди, чтобы заглушить определенное внутреннее неудобство, которого они боятся и происхождения которого не понимают? Увы, источником его является падший дух, полыхающий внутри и никогда по-настоящему не затухающий черный огонь; этот дух пытается разобраться в самом себе и каждый раз, когда земные радости покидают его, он взывает о помощи.

Вильям Ло

В иудейско-христианской традиции Грехопадение следует за творением и единственной его причиной является эгоцентрическое использование свободной воли, которая должна быть сосредоточена на божественной Основе, а не на отдельном "я". Миф о Творении воплощает очень важную психологическую истину, но не является достаточно удовлетворительным символом, потому что он даже не упоминает, не говоря уже о том, чтобы объяснить, факт наличия зла и страдания в нечеловеческом мире. Чтобы соответствовать нашим ощущениям, миф должен был иметь два "слоя". Во-первых, в нем нужно было абсолютно ясно заявить, что непостижимый переход от непроявленной Идеи к проявленному многообразию природы от вечности ко времени - это не просто прелюдия к Грехопадению и необходимое его условие; в определенном смысле это и есть Грехопадение. А во-вторых, в нем должно было быть указано, что нечто, аналогичное свободной воле, может существовать и ниже человеческого уровня.

То что переход от духовного единства к многообразной бренности является неотъемлемой частью Грехопадения, говорится в буддистских и индуистских трудах по Вечной Философии. Боль и зло неотделимы от индивидуального существования в бренном мире; что касается человеческих существ, то эти неизбежные боль и зло обостряются, когда желание сосредоточивается на самой личности и многом другом, но не на божественной Основе. К этому мы может добавить и следующую гипотезу - возможно, даже субчеловеческие существа (как индивидуумы, так и целые виды) обладают каким-то подобием возможности выбора. Вот потрясающий факт: "человечество - одиноко", то есть все остальные виды являются живыми ископаемыми, неспособными ни на какую эволюцию и обреченными на вырождение и вымирание. Если пользоваться фразеологией последователей Аристотеля, то у материи есть аппетит к форме не обязательно к лучшей форме, а просто к форме, как таковой. Обозревая окружающий нас мир живых вещей, мы видим (с восхищенным удивлением, к которому, надо признать, иногда примешивается испуг непонимания) бесчисленные формы, всегда прекрасные, зачастую экстравагантные, а иногда даже зловещие, в которых нашел выход ненасытный аппетит материи. Только та часть живой материи, которая организовалась в человеческие существа, сумела создать форму, способную, по крайней мере в интеллектуальном смысле, к дальнейшему развитию. Вся остальная живая материя замкнута в формах, которые могут оставаться только такими, как есть, а если и способны меняться, то только в худшую сторону. Похоже на то, что в ходе своей биологической карьеры и космического экзамена "на разумность", вся живая материя, за исключением человеческой, поддалась искушению и приняла не наилучшую, а наиболее доступную и удобную форму. В результате действия чего-то, аналогичного свободной воле, каждый вид выбрал путь узкой специализации, путь временного совершенства на низком уровне бытия. В результате все виды зашли в эволюционный тупик. К первоначальному космическому Грехопадению, многообразному проявлению во времени, они добавили не совсем понятный биологический эквивалент добровольного Грехопадения человека. Как виды, они выбрали путь немедленного удовлетворения своего "я", а не способность к воссоединению с божественной Основой. За свой неправильный выбор нечеловеческие формы жизни были соответственно наказаны, поскольку им недоступно понимание высшего добра, на которое способна только не специализированная и потому более свободная, обладающая более высоким сознанием, человеческая форма. Но конечно же следует помнить, что способность к достижению высшего добра дается только ценой способности творить и беспредельное зло. Да, мы с полной уверенностью можем сказать, что животные не страдают так сильно и так разнообразно, как страдают люди. Более того, они абсолютно лишены той (в буквальном смысле этого слова) дьявольской зловредности, которая, наряду со святостью, является отличительной чертой рода человеческого.

Следовательно, мы можем сделать вывод, что, согласно Вечной Философии, добро есть подчинение и полное растворение индивидуального "я" в давшей ему жизнь божественной Основе; а зло - это обострение обособленности, нежелание знать о существовании Основы. Разумеется, эта доктрина идеально совпадает с этическими принципами, как рядом отрицательных и положительных божественных заповедей, и даже, как практическими принципами, на которых основывается общество. Преступность, которая запрещена в любой стране, порождена состоянием ума, которое повсеместно признано неправильным; эмпирический факт - это неправильное состояние ума абсолютно несовместимо со знанием, единящим индивидуума с божественной Основой, которое, по Вечной Философии и есть высшее добро.

Глава 12 ВРЕМЯ И ВЕЧНОСТЬ

Вселенная - это вечная цепь событий; но, согласно Вечной Философии, ее основой является вневременной "данный момент" божественного Духа. Классическое определение этой взаимосвязи между временем и вечностью можно найти в заключительных главах "Утешения Философией", в которой Боэций суммирует концепции своих предшественников, в частности, Плотина.

Одно дело - плыть по течению бесконечной жизни, и совсем другое объять всю бесконечную жизнь, что и является отличительной способностью божественного Ума. Похоже на то, что бренный мир отчасти подражает тому, чего он не может полностью постичь или выразить, привязываясь к любой существующей в данное мимолетное мгновение сверхъестественной силе - силе, которая, ввиду того, что она является определенным образом вечной Божественной Силы, придает всем, что похоже на нее, видимость бытия. Но в силу того, что она не может стоять на месте, она отправляется в бесконечное путешествие во времени; итак, она пришла, чтобы уйти, и своим движением она продолжает жизнь, всю полноту которой невозможно постигнуть, пребывая в неподвижности.

Боэций

...Бог вечен и сохраняет состояние, в котором, кроме настоящего, нет ничего, то и знания Его, превосходя движение времени, пребывает в простоте Его настоящего, содержа в себе в совокупности бесконечную протяженность будущего и прошедшего. И все это Бог обозревает в непосредственности своего знания, как если бы все это происходило в настоящем.

Боэций

Знание того, что происходит в данный момент, не определяет самого события. То, что в обиходе называется Божественным провидением, в действительности, является вневременным знанием "настоящего момента", которое совместимо со свободой бренной человеческой воли.

Происхождение всего сущего, развитие всей вещей, которые изменяются и движутся, имеет свои причины, порядок, формы от неизменного божественного разума, заключенный в сферу своей простоты, этот разум содержит образ многообразия сущего, подлежащего управлению. Этот образ, когда рассматривается в чистом виде в самом божественном разуме, называется провидением, если же он сопрягается с вещами, подвластными Богу, то, как еще ведется от древних, называется судьбой... Провидение есть сам божественный разум, стоящий в главе всех вещей и располагающий все вещи, судьба же есть связывающее расположение изменяющихся вещей; посредством нее провидение упорядочивает их существование. Провидение объемлет в равной степени все, как отдельное, так и бесконечное. Судьба же упорядочивает движением отдельное, распределяя и наделяя местом и формой. Таким образом, разветвление временного порядка, заключенное в самом божественном разуме, есть предзнающее провидение, а воплощение этого порядка непосредственно во времени зовется судьбой... Подобно тому, как мастер уже имеет форму вещи, которую собирается сделать, как бы держа ее перед своим мысленным взором всю сразу, приступает к ее осуществлению во времени, так и Бог в своем провидении располагает единственным и непреложным образом того. что должно совершиться. Судьба же предписываемое проведением направляет относительно времени и места... Отсюда следует: все. подчиненное судьбе, подвластно и провидению, которому подчиняется и сама судьба, но некоторые вещи, подвластные провидению, находятся выше линии судьбы.