В этом контексте очень интересно сравнить Вордсворта с другим великим писателем и любителем природы - святым Бернаром. "Пусть учителем твоим будет Природа" - говорит первый. И продолжает утверждать это: Одна прогулка в весеннем лесу Скажет больше о человеке, О добре, зле и нравственности, Чем все мудрецы на свете.
Святой Бернар высказывается приблизительно в том же духе. "Все, что я знаю о божественных науках и Святом Писании, я узнал от лесов и полей. Моими единственными учителями были березы и дубы". А в другом из своих писем он говорит: "Послушай опытного человека: в лесу ты узнаешь больше, чем в библиотеке. Деревья и камни скажут тебе больше, чем уста профессора". Оба писателя пользуются примерно одними и теми же выражениями, но их слова имеют разный внутренний смысл. С точки зрения Августина наслаждаться можно только Богом. Созданиями божьими не следует наслаждаться, их следует использовать использовать с любовью, состраданием и отстраненным восхищением, как средства обретения знания о том, чем следует наслаждаться. Вордсворт, как и почти все обладавшие литературным даром поклонники Природы, воспевает именно наслаждение божьими созданиями, а не их использование для достижения духовных целей - использование, которое, как мы увидим дальше, требует большой самодисциплины. А Бернар чем-то само собой разумеющимся считает, что его читатели постоянно укрепляют самодисциплину и, любя Природу, прислушиваясь к ней, как к учителю, все же воспринимают ее только, как путь к Богу, а не как объект наслаждения, которым может быть только Бог. Красота цветов и пейзажа не просто доставляет удовольствие тому, кто подобно "одинокому облаку" бродит по сельской местности, и является не просто приятным воспоминанием для того, кто, попив чаю, лежит "с отсутствующим или задумчивым взглядом" на софе в библиотеке. Реакция на эти красоты должна быть более энергичной и целенаправленной. Древний буддистский автор пишет: "Братья мои, вы видите перед собой корни деревьев и пустое место, так медитируйте". Истина, конечно же, заключается в том, что мир принадлежит тем, кто того заслуживает. Ибо, как сказал Филон, "даже если человек не может сделать себя достойным создателя космоса. он должен попытаться сделать себя достойным самого космоса. Он должен превратиться из человека в природу космоса и стать, если так можно выразиться, маленьким космосом". Для того, кто не сумел сделать себя достойным своего творца (полностью порвав связь с окружающим миром), или хотя бы достойным космоса (привнеся порядок и единство в раздираемую противоречиями недисциплинированную человеческую личность), и поэтому не ставший достойным того, чтобы мир принадлежал ему, мир, с духовной точки зрения, является очень опасным местом.
Единство Нирваны и Сансары обусловлено природой вселенной; но полностью осознать или непосредственно ощутить этот факт могут только те, кто достиг высокого уровня духовного развития. Когда обычные, милые, не обновленные духовно люди принимают этот факт на веру и применяют его на практике, то они попросту ищут приключений на свою голову. Ужасные истории об отказе от общепринятых норм морали предупреждают нас о том, что может произойти, когда мужчины и женщины применяют на практике воспринятую только разумом и по-настоящему не осознанную теорию, что все есть Бог, а Бог есть все. Не менее угнетающей, чем проявления аморальности, является и "гармоничная" жизнь добропорядочных граждан, которые из всех сил стараются жить в святости, но на деле понятия не имеют, что такое жизнь настоящего святого. Доктор Оман в своей книге "Естественное и Сверхъестественное" немало пишет на тему того, что "примириться с мимолетностью - значит открыть вечность". И в недавно вышедшей книге "Наука, религия и будущее" Кэнон Равен восхищается Оманом за то, что тот сформулировал принципы теологии, не содержащие антагонистических противоречий между природой и благодатью, наукой и религией, - принципы, в которых мир ученого и мир теолога представляют собой поистине одно и то же. И все это в полном согласии с даосизмом, дзэн-буддизмом и такими христианскими поучениями, как Ата et fac quod vis* (* Люби и делан, что пожелаешь (лат.). - Прчм.ред.) святого Августина и советом отца Лаллемана теоцен-трическим созерцателям отправиться в мир и действовать, ибо истинное добро порождается только соответствующими деяниями. Но ни доктор Оман, ни Кэнон Равен не дают достаточно ясно понять, что ощутить истинное единство природы и благодати, Нирваны и Сансары могут только те люди, которые выполнили определенные условия. Fac quod vis во временном мире - но только после того, как ты обучился бесконечно трудному искусству всем разумом и сердцем любить Бога и ближнего, как себя самого. Но если ты не овладел этим искусством, то ты станешь либо преступником, либо эксцентриком, либо человеком, ведущим благонамеренную "гармоничную" жизнь, у которого не осталось времени, чтобы разбираться как в природе, так и в благодати. В Евангелии абсолютно ясно говорится о процессе, посредством которого и только его одного, человек может обрести право жить в мире, как в своем собственном доме: он должен полностью отказаться от эгоизма и обуздать свое "я". Сам Иисус в определенный период своей жизни подверг суровым испытаниям не только свой разум, но и свое тело. Сохранился рассказ о его сорокадневном посте и заявлении (сделанном явно в результате личных ощущений), что определенньгх демонов может изгнать только тот, кто постится так же усердно, как и молится. (Кюре д'Арс, знание чудес и телесных епитимий которого основано на личном опыте, настаивает на существовании тесной связи между суровыми испытаниями плоти и способностью заставить сверхъестественные силы ответить на обращенную к ним мольбу.) Фарисеи упрекали Иисуса за то, что он "ел и пил" и общался с "откупщиками и грешниками". Они не знали или игнорировали тот факт, что, в свое время, этот пророк соперничал с Иоанном Крестителем в суровом укрощении плоти и упражнялся в укрощении духа, которое он постоянно проповедовал.
Образ жизни Иисуса по сути соответствует образу жизни того идеального мудреца, о котором говорится в "Пасторалях", столь популярных среди дзэн-буддистов. Дикого быка, символизирующего необновленное в духовном смысле "я", заставляют изменить направление пути, ловят, укрощают и постепенно превращают из черного в белого. Процесс трансформации заходит так далеко, что на определенное время бык вообще исчезает, и на картинках остается лишь полная луна, символизирующая Разум, Эго, Основу. Но и это еще не конец. В конце пастух возвращается в мир людей, восседая на своем быке. Поскольку сейчас он способен любить настолько, что его любовь тождественна божественному объекту его любви, - он может делать все, что ему хочется; ибо ему хочется того же, чего хочет Природа Вещей. Он сидит в компании пьяниц и мясников; и он, и они все превратились в Будд. Он полностью примирился с мимолетным, и в результате этого примирения открыл вечное. Но обьргные, милые, не обновленные духовно люди примиряются с мимолетным только тогда, когда потворствуют своим страстям, поддаются искушениям и получают от них удовольствие. Если вы скажете таким людям, что мимолетное и вечное есть одно и то же, и при этом немедленно не разъясните смысл этого утверждения, - это неминуемо приведет к катастрофическим последствиям. Ибо, на самом деле.они являются одним и тем же только для святого; 'история не знает такого случая, чтобы святым стал тот, кто в самом начале своей деятельности не вел себя так, словно мимолетность и вечность, природа и благодать не являлись совершенно разными и во многих отношениях несовместимыми вещами. Дорога духовности - это всегда узкая, словно лезвие бритвы, тропа между двумя пропастями. С одной стороны - опасность простого бегства от реальности, с другой - опасность получения удовольствия от вещей, которые должны использоваться только в качестве инструментов или символов. Ниже приводится подпись под последней из "Пасторалей".
