– Фыыыыр! – с легкой обидой фыркнул кот. – Какая ты! Я к тебе всей душой, а ты!..
– Ты ко мне задом, – поправила я наглое животное. – И вообще, что тебе от меня надо?
Кот еще раз развернулся на месте, сел и внимательно уставился на меня. Так внимательно и так осознанно, что меня едва не передернуло от нарастающей паники. Ну, не смотрят так обычные коты!
«Да, в принципе, обычные коты и не разговаривают», – любезно подсказала логика.
Я мысленно показала ей язык, отодвинула в сторону и заговорила:
– Давай, предположим, – интонацией я выделила последнее слово, – только предположим, что ты настоящий. Хотя это бред, но можно попытаться. Так вот, что тебе от меня надо?
– С чего ты решила, что мне от тебя что-то надо? – и кот раздраженно взмахнул хвостом.
– Ты со мной заговорил, – напомнила я. – Я тебя не звала, ты сам пришел на могилу моей матери и заговорил со мной. Поэтому я спрашиваю, что тебе от меня надо? Хотелось бы выяснить поскорее, потому что вся эту ситуация меня сильно напрягает. Знаешь, разговаривать с котами – это не то, к чему я привыкла с детства.
– Я не знал, что это могила твоей матери, – пошевелил длинными усами кот, словно принюхиваясь к чему-то. – И ты сама мне до фиолетовой лампочки. Меня сюда Милка отправила, сказала, проверить.
– Что проверить? И кто такая Милка? – я скрестила руки на груди, все еще не веря в реальность происходящего.
– Милка – это колдунья, на которую я работаю, – кот спрыгнул с оградки, деловито прошел мимо меня, направившись прямо к претерпевшей значительные изменения статуе. – Она сказала, что здесь, на кладбище, произошел несанкционированный всплеск магии. И отправила проверить.
Я икнула.
– Мало мне говорящих блохастых, так, теперь еще и колдуньи, – проворчала я, обращаясь к самой себе.
– У меня нет блох, – заявил кот и принялся обнюхивать памятник. – Пахнет, – он задумался на несколько мгновений, слегка причмокивая, словно пробуя запах на вкус, – artemísia absínthium.
– А для тех, кто не учил в школе латынь, можешь пояснить? – попросила я, мысленно поразившись тому, какие нынче образованные коты пошли.
– Горькая полынь, – с неисчерпаемым самодовольством сообщил кот и двинулся вдоль постамента. – Так пахнет один ваш напиток – абсент.
– И что это значит? – невольно заинтересовалась я, следя за действиями кота.
– Ну, не знаю, – мурлыкнув, протянул кот. – Люди называют абсент «зеленой феей» и «музой в бутылке». Его любили ваши писатели – Бодлер, Золя, Уйальд.
– Так они вроде как умерли уже давно, – поделилась я с животным своими мыслями. – Или нет?
– Кто знает, – неопределенно ответил блохастый, скрываясь от моего взора за основанием статуи.
– Действительно, – закивала я, – у меня тут говорящие коты, колдуньи и ангелы, пахнущие абсентом. Возможно, я сегодня еще встречу парочку давно отошедших в мир иной легенд литературного мира?
– Никогда не знаешь, что ждет за поворотом, – философски заметил кот, выруливая ко мне с другой стороны ангела. – Ну, я все понял. Идем.
– Куда? – спохватилась я, проследив взглядом за мохнатым, который гордо задрав хитрую морду, величественно пошагал по аллее в ту сторону, откуда собственно и появился.
Но едва услышав мой вопрос, кот замер, медленно оглянулся и смерил меня одни своим глазом. Да так, что я вновь почувствовала себя нерадивой пятилеткой, разбившей футбольным мячом окно в соседской квартире.
– Сделай другое выражение лица, дорогуша, – вдруг ласково попросил кот, мгновенно растеряв ту порицающую суровость, с которой он смотрел на меня еще секунду назад. Совсем не по-кошачьи смотрел. – А то с таким только сено в поле жевать.
Я аж подавилась от эдакой наглости. Закашлялась, открыла рот, собираясь высказать все, что о нем думаю, как кот, сокрушенно покачав головой, вынес новый вердикт:
– Нет, так еще хуже.
– Да кто ты такой вообще!? – возмутилась я.
– Меня зовут Сократ, – представился кот таким галантным тоном, который был бы более уместным на дорогом светском приеме, чем на старом кладбище, среди местами покосившихся могил. В какой-то момент мне показалось, что он сейчас встанет на задние лапки и изящно поклонится, сорвав с мохнатой макушки шляпу и подметя вставленным в неё пером землю перед собой.
– Сократ? – поперхнулась я от едва сдерживаемого смеха. – Как древнеримского философа?
– Древнегреческого, – небрежно фыркнул разозлившийся кот, отчего кончик его хвоста быстро-быстро заметался по земле, а после вновь устремился в глубь кладбища. – Ты в школе чем занималась?
– Препарированием блохастых в кабинете биологии, – рыкнула я и быстро зашагала следом за котом, от злости широко размахивая руками.
– Ух ты, весело, наверное, было, – не поддался на провокацию Сократ, а в ответ на моё сдавленное шипение лишь обернулся, самодовольно сверкнув клыками в кошачьей имитации улыбки.
Улыбка получилась так себе, очень жутенько, если честно. Строение пасти не то.
– Ага, – хмуро отозвалась я, пытаясь одновременно держать в поле зрения кота и не забывать посматривать по сторонам. – Теперь начинаю понимать, почему вам, блохастым, в Средневековье устроили геноцид.
– Здесь всё началось с Крестовых походов. До первой войны с мусульманами, которая преобразовалась в полномасштабную акцию по преследованию еретиков, коты жили в мире с людьми. А потом Святая Инквизиция решила, что мы – ненужное звено в цепочке, – спокойным тоном начал рассказывать кот, продолжая вышагивать впереди меня. – И сами же поплатились за это.
– Как? – заинтересовалась я, рассеянно скользя взглядом по надгробным плитам.
Эту часть кладбища я никогда раньше не посещала, а потому удивилась крайне плачевному состоянию могил, многие из которых выглядели так, словно их «обитатели» были похоронены не меньше ста лет назад и с тех пор за ними никто не ухаживал. Оградки отсутствовали как таковые, земля заросла какими-то кустистыми растениями похожими на шиповник, памятники покосились или же вовсе попадали. Кроме того, многие могильные композиции были изготовлены даже не из мрамора или гранита, как принято сейчас, а из какого-то серого грубо вытесанного камня. Судя по форме, каменщик был не просто ленив, но еще и очень пьян, да к тому же страдал косоглазием на оба глаза.
– Благодаря католическим священникам, видящих признаки Сатаны во всем, что они не понимали, в городах практически не осталось котов. А именно коты уравновешивали собой человеческое существование, уничтожая крыс и сохраняя продуктовые запасы. Когда котов не стало, количество крыс быстро возросло, а вместе с ними начали распространяться такие прелестные заболевания, как чума и холера.
– Так как будто радуешься этому, – рассеянно пробормотала я, остановившись возле одной из могил и пытаясь прочесть выбитое на каменном надгробье имя.
– Идиотов не жалко, – безразлично проронил кот. – Эй, чего ты там встала? Иди сюда, мы почти пришли.
И я заторопилась на зов.
Когда подошла, Сократ стоял рядом с наполовину ушедшей под землю каменной глыбой. Та её часть, которая еще оставалась видна, была испещрена странными символами, отдаленно напоминающими арабскую вязь.
– Что это за надписи? – спросила я у Сократа, который в этот момент поднялся на задние лапки, уложив передние прямо на камень.
– Заклинание, – просто сообщил кот и взглянул на меня. – Так и будешь изображать из себя фонарный столб? Или может быть подойдешь и поможешь мне?
В один широкий шаг я приблизилась к камню, переступив через клубок сухих колючек, и замерла рядом с несносным блохастым.
– Сама не понимаю, зачем я все это делаю, – обращаясь к самой себе, пробормотала я.
– Тебе любопытно, – мурлыкнул кот с насмешкой. – Кроме того, ты хоть и стараешься делать вид, будто меня здесь нет, а ты всего лишь на всего немножко тронулась умом, но на самом деле, ты сама в это не веришь. В смысле, не веришь в своё сумасшествие.
– Приплыли весла к водопаду, – вздохнула я, возвышаясь над котом все еще стоящим практически вертикально. – Со мной спорит моё собственное подсознание.