Выжатое, как лимон, тело Гермионы расслаблялось, пока она приходила в себя. Каждый сантиметр её тела был доведен до предельной усталости, а сознание выпало из реальности. Её пальцы блуждали по собственному телу, очерчивая все следы, оставленные Драко на коже. Малфой притянул её к себе и нежно поцеловал.

— Ты чертовски красивая, Грейнджер, — он снова принялся покрывать её шею и грудь поцелуями. — Тебе не было больно?

— Нет, — прочищая горло, ответила Гермиона. — Это была лучшая ночь в моей жизни, Драко.

— Я сделаю всё, чтобы все твои ночи были такими, — не отрываясь от шеи, ответил Малфой. — Я сделаю все для того, чтобы ты была счастливой, Гермиона Грейнджер.

— Я люблю тебя, Драко Малфой… — прошептала Гермиона ему на ухо и провалилась в царство Морфея.

— Я тоже люблю тебя, Гермиона…

Гермиона проснулась спустя несколько часов, укутанная в крепкие объятия своего парня. За окном было еще темно, а часы показывали начало пятого. Тело побаливало, а рука затекла под весом Драко. Она постаралась аккуратно высвободить свою руку, чтобы не разбудить его, но он открыл глаза и нежно улыбнулся.

— Прости, я не хотела тебя разбудить, — виновато произнесла Гермиона. — Спи, еще слишком рано.

— Ты такая красивая, Гермиона, — Драко поцеловал её в нос. — Невероятно красивая.

— Видимо, секс с девственницей оказывает побочные эффекты, — усмехнулась гриффиндорка. — Или ты все ещё спишь и начинаешь бредить.

— Ты мне не веришь? — Малфой взял её за руку и приложил к своей эрекции. — Мой член так моментально отзывается только на одну единственную волшебницу во всем мире, Грейнджер.

Гермиона залилась смехом и нежно поцеловала Драко в грудь. Нежное тепло тут же разлилось внизу живота Гермионы, а желание с новой силой ударило в голову и не только. Она на секунду отстранилась от Малфоя и прошептала невербальное заклятие. На глазах парня тут же появилась атласная изумрудная повязка.

— Ты решила со мной в игры играть, Грейнджер?

— Думаю, что такие игры в твоем вкусе, Малфой.

Рука Гермионы заскользила вдоль члена Драко, срывая с его уст глухой стон. Она поддразнивала кожицу на члене ноготками, заставляя его хотеть ещё сильнее. Спустя минуту она накрыла его член своими влажными губами и провела язычком от головки до самых яичек.

— Блять, Грейнджер…

Похотливая улыбка окрасила лицо Гермионы в тусклом свете потрескивающего огня камина. Она вновь наклонилась перед ним и поцеловала пульсирующую плоть. Лаская его языком, она старалась прикоснуться к каждому миллиметру, от чего член приятно подрагивал, заставляя улыбнуться уголками губ. Она сомкнула губы на головке члена и начала погружать его в свой рот, медленно и с удовольствием. Стоны Драко становились продолжительнее, а дыхание тяжелее. Она ускорилась, перебирая его яички руками.

— Твою мать! — с трудом выдавил он, и Гермиона почувствовала, как теплая струйка спермы стекает по её гортани.

Заметная улыбка заиграла на лице гриффиндорки, когда его сперма заполнила рот, а член ещё несколько раз содрогнулся. Она проглотила все до последней капли, ощущая сладковатое послевкусие на своем языке. Драко снял повязку с глаз, когда Гермиона облизнула губы.

— Должен отметить, что это самое фееричное пробуждение в моей жизни, Грейнджер, — замурлыкал Малфой. — Сколько же в тебе скрытых талантов?

— Достаточно.

Рука Малфоя скользнула к её промежности, но она остановила его и отрицательно замотала головой.

— Не надо. Мне больно. Просто обними меня.

Он протянул руки, и Гермиона нырнула в его объятия. Они лежали в полной тишине, слушая сердцебиение друг друга. Рука Малфоя вырисовывала непонятные узоры на её спине, а она время от времени целовала его в грудь и молилась всем известным богам, чтобы этот момент длился вечно. Ей было так хорошо тут, рядом с ним в кровати.

И только отдаленные мысли в голове сеяли панику. После Рождества она проведет ритуал по возвращению памяти родителям, пожертвовав свою душу. Гермиона не знала, что с ней случится после этого, сможет ли она так же беспрекословно любить его, признаваться в своих чувствах и испытывать такую легкость в его объятиях. Перед глазами сразу же возникал образ Волан-де-Морта, для которого такие чувства были неприемлемыми и незнакомыми. И это было с тем учетом, что он не был лишен души, она всего лишь была расколота на части.

А что же тогда происходит с человеком, который остается без души вовсе? В кого она превратится?

Будут ли её интересовать родители и их благополучие после того, как нутро будет опустошено? Можно ли будет её назвать человеком и в кого она превратится? Все эти мысли градом обрушились в её голове, вызывая слезы. Гермиона снова коснулась губами груди Малфоя и тихо всхлипнула, а горячая слеза скатилась на его холодную кожу.

— Ты чего? — Драко приподнял её подбородок и посмотрел ей в глаза. — Что случилось?

— Ничего, — пробубнила Гермиона. — Я просто так люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, Грейнджер, — поцелуи усыпали её лицо. — Не плачь, пожалуйста.

Она постаралась придушить слезы, но с мыслями такой финт не прошел и они продолжали душить. Она ещё крепче прижалась в телу Драко, стараясь раствориться в нем до последнего своего издыхания.

— Ты уже выбрала платье? — внезапно поинтересовался Драко.

— Какое платье?

— На Святочный бал, Грейнджер. Он послезавтра.

— Но я не иду на Святочный бал, поэтому нет, не выбрала.

Драко приподнялся на локте, убирая голову Гермионы со своей груди.

— В смысле, ты не идешь, Грейнджер? — голос моментом стал отстраненным и бесцветным.

— Меня никто не пригласил, поэтому у меня уже совершенно иные планы на этот вечер.

Малфой резко поднялся с кровати и потянулся за своей рубашкой.

— Ты уходишь? — спросила Гермиона, наблюдая за тем, как он ловко застёгивал пуговицы.

— Да, скоро рассвет. Думаю, что мне стоит вернуться в подземелья до того, как проснутся мои соседи.

Она ничего не ответила, откинувшись на подушки. Драко оделся за несколько минут, поцеловал в лоб, применил дезиллюминационные чары и скрылся из её спальни. А мысли Гермионы тут же вернулись всё к тем же размышлениям, разрешая слезам всё-таки умыть лицо.

На завтрак Гермиона заявилась полностью разбитой и без настроения. Большой зал был уже наполовину украшен, а большая елка красовалась возле преподавательского стола. Всё вокруг кричало о приближающихся Рождественских праздниках, что ещё больше пугало гриффиндорку. Она плюхнулась за стол, как мешок с картошкой, и уставилась в свою тарелку, ковыряя вилкой яичницу.

Гарри был увлечен разговором с Джинни, а Рон кинул испуганный взгляд на Гермиону и отвернулся. Судя по его внешнему виду, он плохо спал, если спал вообще. Трапеза подходила к концу, но она так и не притронулась к еде. Несколько раз она смотрела за стол Слизерина, но Драко там не было.

— Грейнджер! — радостный голос Блейза вырвал её из транса. — Мне кажется, что Малфой дурно влияет на тебя.

— С чего ты взял, Блейзи? — полюбопытствовала Гермиона, уступая Забини место возле себя.

— С тех пор, как этот чистокровный ублюдок привлек к себе твоё внимание, ты совсем забыла обо мне, — с наигранной обидой произнес Забини. — Я уже не помню, когда мы последний раз с тобой разговаривали.

— Прости меня, Блейз, — Гермиона положила руку на бедро друга. — Я так устаю в последнее время, конец семестра, ты же сам понимаешь.

— Ты такая задница, Грейнджер! — воскликнул Блейз. — Тебе это просто так с рук не сойдет.

— Чего ты хочешь?

— Мне нужно, чтобы ты помогла выбрать мне костюм к Святочному балу. У меня несколько вариантов, но я не могу определиться.

— Хорошо, без проблем. Когда будем смотреть?

— Если у тебя нет никаких планов, то можем хоть сейчас пойти к нам в гостиную.

— Гостиную Слизерина? — недоверчиво спросила Гермиона.

— Нет, Грейнджер, — Забини закатил глаза. — У меня есть особый фетиш, люблю переодеваться в гостиной Пуффендуя и пить чай с барсуками. Конечно, в гостиную Слизерина.