Малфой стоял напротив неё, слишком близко, непростительно близко. Его взгляд изучал её лицо, метался от губ к глазам. Гермиона сделала шаг к нему, убивая те сантиметры, которые сохраняли крупицы личного пространства. Тяжелые веки накрыли глаза, и она приблизилась к его губам, накрывая их своими. Он на секунду отстранился от неё и сердце Гермионы остановилось.
Его рука потянулась к её лицу, поправляя выбившуюся прядь волос, заставляя сердце снова забиться в бешеном ритме. В его взгляде вспыхнула такая непривычная для него, вечно холодного и отстраненного слизеринца, нежность и он потянулся к её губам. Его язык аккуратно проник в её рот, одурманивая гриффиндорку. Ноги тут же сделались ватными, а руки потянулись к его затылку, запутываясь в платиновых волосах.
Конечно же, Гермиона целовалась и раньше, но этот поцелуй казался первым. Он был наполнен неописуемыми чувствами, которые дарили ей крылья за спиной. Руки Малфоя скользнули на её талию и крепче прижали к себе. Её грудь чувствовала исходящий от его тела жар, но ей казалось этого мало. Гермионе хотелось раствориться в нем, быть к нему еще ближе.
Она собрала в себе последние крохи самообладания, которые сдерживалиот желания отдаться безумию, и резко отстранилась от него. Во взгляде Драко читалось полное непонимание ситуации, а руки все ещё висели в воздухе на том месте, где секунду назад стояла гриффиндорка.
Вот оно, он растерян.
Не теряя времени, Гермиона вцепилась в него взглядом, прорывая оборону в его голове, которая пошатнулась.
Карамель. Губы Грейнджер. Разбитое лицо Тео Нотта. Уизли, которого Малфой трясет за мантию в коридоре. Она в окровавленной одежде на руках у Забини.
— Поттер, а где Грейнджер?
— Ревнуешь, Малфой?
— Я хочу, чтобы ты был все время рядом возле неё.
— Ты несколько дней ходишь к ней в больничное крыло. Грейнджер любит такое, ну знаешь, благородных людей.
— Не припомню, чтобы ты раньше хоть что-то испытывал к Грейнджер.
— Она — грязь.
— Ты теперь не должен сводить с неё глаз.
— Достаточно! — зарычал Малфой, вытесняя из своей головы.
Его взгляд наполнился злостью, а мышцы лица напряглись. Гермиона отступила на несколько шагов от Малфоя, опасаясь того, что он сейчас может с ней сделать. Она понимала, что он в ярости, но только не понятно из-за чего больше: из-за неожиданного поцелуя или того, что она так бесцеремонно ворвалась в его сознание.
На её губах остался привкус мяты и сигаретного дыма, и тут она поняла, что это был его вкус. Впервые она почувствовала этот запах там, на Астрономической башне, когда он туда заявился с бутылкой огневиски в руках. Осознание того, что Малфой и боль для нее были одинаковыми на вкус, заставило тело Гермионы предательски вздрогнуть. Поцелуй с ним приравнялся к опьяняющей боли и заставил её предплечье заныть. Относительно давно шрам от Беллатрисы не напоминал о себе, а сейчас вспыхнул огнем.
— Все посмотрела? — взорвался, наконец, Драко. — Или что-то пропустила, Грейнджер?
— Прости, я…
— Заткнись! Просто заткнись, Грейнджер! — он сделал шаг к ней, заставляя её пятиться назад. — Зачем? Зачем ты это сделала? Тебе достаточно было просто спросить у меня. Просто спросить. Задать мне вопрос.
— И ты бы честно мне ответил? — Гермиона ступила ещё несколько шагов назад, пытаясь сохранить расстояние между ними.
— Так ты проверь, Грейнджер, — прошептал Малфой, припечатывая её к стене. — Где же ваша хваленая гриффиндорская смелость? Или она вся осталась на Астрономической башне?
Его руки крепко ухватили её за плечи и вжали в стену. По коже пробежали мурашки, а внутри встрепенулись уже знакомые крылья бабочек. Серые глаза впились в неё, а дыхание щекотало шею. Она набрала полные легкие воздуха и попыталась собраться с мыслями.
— Что между нами происходит, Малфой? — выпалила Гермиона.
Глаза Малфоя все так же впивались в её лицо, а хватка на плечах не ослабла. Вопрос Гермионы не удивил его и не отпугнул, в отличии от самой гриффиндорки, которая ещё сильнее вжалась в стену.
— Если ты достаточно умная, Грейнджер, то тебе не составит труда догадаться самой, — очень сухо ответил Малфой. — Или профессора всего Хогвартса слишком переоценивают твой потенциал?
— Я задала тебе вопрос, Малфой. И я хочу услышать на него ответ.
— Даже не знаю, что тебе ответить, Грейнджер, — он ухмыльнулся. — Что происходит между нами? А на что это похоже? На что похоже твоё дрожащее тело под моими руками? Твоё сбитое дыхание? Твои бегающие глаза? Твоё учащенное сердцебиение? Мне перечислять дальше?
Гермиона практически не слышала его из-за барабанящего сердца. В комнате Забини стало слишком жарко и душно. Она чувствовала, как струйка пота скатывается по спине, а ладошки становятся влажными. Близость Малфоя отупляла её и воровала все слова с языка.
— Ты. Не ответил. На мой. Вопрос, — каждое слово давалось ей с трудом.
Но ответа так и не последовало. Руки Малфоя перенеслись с плеч гриффиндорки на талию и притянули её, заставляя их тела снова соприкоснуться. Его губы потянулись к её лицу. Поцелуй был настолько сладким и нежным, а его пальцы так приятно и неторопливо выводили круги и зигзаги наспине, что, когда их языки переплелись, её ноги подкосились. Гермионе казалось, что этот момент длился целую вечность.
— Я так мечтал о тебе, Грейнджер, — Драко прервал их поцелуй. — Такой ответ тебя удовлетворит?
— Да, — прошептала Гермиона.
Он еще крепче прижал её и легко прикоснулся губами к виску. Чувство защищенности наполнило девушку и заставило расслабиться. Его объятия вмиг стали нужными и родными, в которых она так давно нуждалась. Казалось, что впервые после Войны она смогла свободно дышать, забыть все пережитые ужасы и жить по-настоящему.
— Давай не пойдем сегодня на занятия? — тихо спросила Гермиона.
— Грейнджер! — Малфой коснулся её подбородка и заглянул в карие глаза. — Только не говори, что общение со слизеринцами так плохо влияет на тебя, если да, то я заставлю Забини держаться от тебя подальше.
— Нет, — улыбнулась Гермиона. — Просто, первый урок уже давно начался и мы на него точно уже не попадем. А так, мы могли бы просто… провести время вместе.
Гермиона чувствовала, как лицо заливается краской из-за сказанных слов. Никогда она бы не подумала, что решиться прогулять занятия, потому что ей захочется разделить свой день с Драко Малфоем.
Ей казалось, что это все лишь плод её пострадавшего воображения, что так не могло быть на самом деле. Малфой был тем человеком, который портил ей жизнь лишь своим присутствием где-то рядом, а теперь, эта его непосредственная близость, казалась чем-то необходим. Вот так за полчаса её жизнь кардинально изменила направление движения. Теперь она не мчалась к Малфою по встречке, а заняла полосу рядом с ним.
— Тогда, я думаю, что Забини будет не против, если мы займем его покои старосты, — лицо Малфоя расплылось в улыбке, которую она прежде никогда не видела. — Потому что, если нас увидят где-то в коридорах во время уроков, то это чревато последствиями. А тут безопасно и уютно.
— С каких пор, Малфой, ты стал задумываться о последствиях и комфорте? — съязвила Гермиона.
— С тех самых, когда это начало касаться тебя, Грейнджер.
Время потерялось своё значения для них, они просто лежали рядом и тихо перешептывались, вспоминая прошлые года. Теперь все это казалось до боли смешным и нелепым, детские перепалки вызывали смех и покалывания в животе. Малфой старался приводить убедительные аргументы, чтобы дискредитировать Поттера и Уизли в глазах Грейнджер, пока она рассказывала ему о том, какие слизеринцы засранцы. Пальцы Драко аккуратно перебирали каштановые пряди ее волос, а вторая рука собственнически прижимала тело гриффиндорки.
Гермиона не могла описать те чувства, которые родились в ней. Она знала только то, что они родились не сегодня и не вчера, а уже очень давно. Можно ли это было назвать влюбленностью или любовью? Или это что-то другое? Солнечные лучи не проникали в подземелья, но, по голосам, которые начали раздаваться из гостиной, стало понятно, что занятия уже закончились и ученики начали возвращаться в свои обители.
