- Сына! Слушай дедушку! Идите в избу... И Ваську прихвати! А я этого мерзавца... Где тут поляна?!

   - Там! - указал посохом Леший. - Ты что, решил поверху?!

   - А как ещё? До дороги сволочугу перехватить же надо!

   - А если... - попытался возразить дедушка но был прерван.

   - Чепуха! Мою маг-шкуру и из "калаша" не пробить.

   - Да ну?! Проверял?! - изумился дед.

   - А то! Полным рожком! - хвастливо выпалил папа кинувшись напролом через кусты. Леший только головой покачал и что-то колданул вслед.

   - Вот так-то будет лучше. На всякий случай... - пояснил он окружающим и критически осмотрел раненую.

   - Хе! Однако ж! Кто сподобился? Сама?

   - Нет. Вот этот молодой идальго спас. - Кивнула полулиса на Колю. Присутствующие изумлённо вытаращились.

   - Да. Он. И... Прошу у него прощения. Не представилась.

   - А-а?! - в свою очередь смутился Коля, вспомнив, что и сам-то не без греха. - Э-э, и-извините! Я...это... Змиев! Коля. Вот!

   - Ну а нас зовут Адель Ратенфенгер, месье Змиев! Урождённая Адель Аквитанская. - гордо выпрямилась полулиса и тут же поморщилась согнувшись обратно. Видно не до конца ещё залечилась.

  -- Глава двенадцатая

   Где Коля вспоминает колыбельную

   - Па-ап! А ты не говорил, что так можешь... Обращаться. - опасливо глядя на папу с некоторой обидой в голосе попенял Коля.

   Сидели они на большой длинной скамье, что была сооружена под большим раскидистым дубом, на опушке. Хоть и весеннее солнышко, но почему-то уже весьма хорошо припекало. В тени сидеть было приятно.

   Чуть поодаль, метрах в тридцати от них, чернела своими дубовыми брёвнами изба Лешего. И также, как и в самом начале, на её коньке разлёгся Баюн Лешего. Васька Змиевский сидел напротив того -- но на ветке дерева. Видно не отошёл ещё от шока встречи с лисой. Боялся на землю спуститься.

   Тётеньку Адель видно не было. Видать с дочкой сидит, внутри избы.

   И да... изрядно им досталось. Тётеньке Адель -- пуля браконьера на вылет. Долго она свою анима-форму держала, восстанавливалась. А Алиса, дочка тёти Адель и Николаса Ратенфенгеров, говорят, что из-за всей этой заварухи, чуть навсегда лисой не осталась. Так что у всех присутствующих настроение было подавленное. Хоть и кончилось всё относительно хорошо.

   - Научишься ещё. - отмахнулся отец, но тут же грозно присовокупил: - И не вздумай сам! Даже если от кого-то узнаешь как! Вона... Алиску обращать пришлось. Сама не смогла.

   - Шок у неё. - Мрачно буркнул Николас упёршись взглядом в землю. Супруга его отправила подальше, вот он и пребывал на скамейке вместе со Змиевыми. - Потому и не смогла. Она даже в нормальном состоянии пока с трудом может. Потому и сопровождаем везде.

   - Понял? - нахмурив брови спросил отец. - Не сможешь обратно обернуться -- навечно птеродактилем останешься! Потому ни-ни!

   - Как будто могу... - мрачно буркнул Коля.

   - Даже если сможешь. Не пытайся! - добавил своим мягким голосом Ратенфенгер. - Тяжёлое это дело. Даже если ты не просто, а тотемный оборотень.

   - А это что значит? - тут же прицепился Коля, нарвавшись на очередную загадку.

   - Это, сына, значит что тебе весь род помогает. Его тотем, в виде коллективного духа. Или, как доктор Карл Густав Юнг говорил -- актуализированный архетип коллективного бессознательного.

   - Как ты загнул! - покачал головой Николас.

   - Это так по исследованиям НИИЧАВО. У них вычитал. Кто-то из тотемных перевёртышей наисследовал.

   - Надо бы прочитать. А то... за последние пятьдесят лет отстал от жизни. То войны, то ещё что-то приключится...

   - Заходи к нам. Я тебе дам книжки. В институте издавали. Для наших. У меня дома хорошая библиотека.

   - И фантастика есть! - не преминул похвастаться Коля. Очень уж он любил фантастику.

   - Спасибо. Зайду. - слегка улыбнулся Николас на последний пассаж.

   - А где эти... Волковы? - спросил Коля.

   - Волки? - не понял Ратенфенгер.

   - Волковы.

   - А! Семья. Волки-оборотни... Они своего сынка дообращают... наверное. Он так рванул от тебя что из башмаков выскочил. Так на четырёх костях сюда и прискакал. - Николас усмехнулся вспоминая. - Скоро появятся. Должны свидетельские показания дать. Тут скоро за этим... прибудут.

   Ратенфенгер кивнул на связанного браконьера, подвешенного на ветвь дуба и болтающегося как куль. Рот ему дедушка Леший залепил чтобы не орал, так что тому только и оставалось, что мычать.

   Надо думать что браконьер до сих пор пребывал в шоке.

   Да и не удивительно.

   Для начала он видит как им подстреленная лиса превращается в человека, а после, когда он рванул к своим "жигулям", спрятанным в придорожных зарослях, ему на голову валится... ДРАКОН! Настоящий, здоровенный, пыхающий огнём из ноздрей. Хватает, могучими лапами, и несёт над лесом, куда-то в самую его глушь. Тут и повредиться рассудком недолго.