– Ты что несёшь? – заорал я на него. – Ты меня на что тут уговаривал? Что за Тиамат? Опять вылезшая наружу из напольной щели недобитая группировка каких-то уродов? Пошёл-ка ты на хрен отсюда! И радуйся, что я сейчас толком встать на ноги не могу! А то бы я тебя одними руками несколько раз пополам сломал!
– Не сомневаюсь! – снова заулыбался мужик, только на этот раз его ровные белые зубы оказались длинными, жёлтыми, остро заточенными клыками. А вместо привычного языка, изо рта вывалился чёрный, тонкий раздвоенный пополам, прям как у змеи. Параллельно с этим его глаза заволокло кроваво-красной поволокой, зрачки в них начали поворачиваться и остановились только тогда, когда заняли вертикальное положение.
От увиденного, я, непроизвольно засучил ногами по койке, отодвигаясь дальше к стене, не понимая, как такое возможно. – Пошёл на хрен отсюда! – заорал на него.
– Да! – соглашаясь кивнул на это мужик своей обезображенной головой. – Вы правы, мне действительно пора Вас оставить! Но с тобой я не прощаюсь! А говорю, до скорой встречи! – и на моих глазах, в пару секунд растаял прям в воздухе, словно его здесь и не было вовсе.
Я продрал с перепугу глаза. Да что это только что было? Вытер вспотевший лоб. Может меня это всё ещё после наркоза “глючит”, и всё это бредни моего воспалённого мозга? Машинально ущипнул себя за руку. Нет! Инстинктивно отдёрнул её назад, боль была вполне реальна, да и травмированная нога после его захвата разболелась и ныла, постоянно напоминая о переломе. Бегло осмотрел остальные больничные койки, на которых лежали их квартиранты.
– Семёныч! – во всю глотку заорал я соседу. Услышав мой дикий крик, тот зашевелился, слегка оторвав голову от подушки. – Ты его видел?
– Кого? – вытаращил в непонимании тот глаза.
– Мужика, который только что был здесь!
– Ну и что ты орёшь? – спокойно проговорил Семёныч. – Он же вроде бы к тебе приходил!
– Так ты его видел? – не унимался я.
– Видел конечно!
– А рожу его страшную видел, и как он потом по среди палаты исчез?
– Не-е-еа! – почесал небритую щёку, явно что-то припоминая. – Меня сразу же в сон сморило, так, что о чём вы там с ним говорили не знаю. Да и как уходил он, не видел.
– Дед! – тогда я переключился на следующего. – А ты его видел?
– Нет. – неуклюже ворочаясь прокряхтел тот. – Я тоже спал. А что стряслось-то? Пропало чего? – я ему не ответил, и он, тут же позабыв про меня, начал ругать свою бабку, что должна бала его уже давно навестить.
Остальные увечные, на мой последующий поток вопросов, так же никакого вразумительного ответа не дали. – Спал! Сморило! Не видел, не знаю! – вот и всё, что я услышал от них.
Оказывается, что во время нашего с этим мужиком разговора все попросту спали. Причём уснув одновременно! А я тем временем боролся с собой, пытаясь понять, что это только что было? Сон или мой послеоперационный бред? Или же всё это было на самом деле? О последнем мне думать совсем не хотелось. Но тут от тяжких раздумий меня отвлекла открывшаяся дверь в палату, где возникла знакомая мне медсестра. На этот раз войдя к нам, она толкала перед собой на колёсиках небольшой столик, с лежавшим на нём подносом с готовыми к уколам шприцами.
– Обезболивающее? – обратилась сразу ко всем.
В ответ ей тут же посыпались пожелания, что все, без исключения, в нём нуждаются. – Давай! – я без раздумий повернулся на правый бок и приспустил трусы.
Сделав всем необходимые уколы и раздав полагающиеся по рецепту таблетки, она вновь удалилась. А я, чувствуя, как постепенно начинает действовать поставленное ей обезболивающее. Потому, как боль в моей растревоженной ноге, медленно, но начала уходить на второй план. Попытался выкинуть из головы все лишние мысли и просто забыться спасительным сном.
Проснулся я только тогда, когда на дворе уже была глубокая ночь. В палате свет не горел, только его слабые отблески от уличных фонарей пробивались через окно четвёртого этажа. Да ещё на тёмном фоне палаты, отчётливо выделялась входная дверь, с горящим в коридоре за ней дежурным освещением. Какое-то время пролежал в тишине, нарушаемой только скрипом больничных коек с редкими стонами их хозяев. Достал из тумбочки сигареты и выполз на подоконник, чтоб покурить. Высунувшись в окно увидел, как в “приёмник” подъезжает с мигалками автомобиль скорой помощи, из которого на каталке волокут ещё одного неудачливого пациента.
Докурив, попутно наблюдая за всем этим, выкинул бычок в окно и улёгся обратно в кровать. Как же та мне надоела за проведённую на ней неделю! Все бока себе уже отлежал, а сколько мне ещё предстоит валяться!? Угораздило же меня повстречать на дороге эту мамзель, из-за которой я теперь здесь валяюсь!
Тут в горле моём запершило, и я закашлялся. Открыл прикроватную тумбочку, достал ещё одну бутыль минералки и принялся жадно пить, но сухость во рту не пропадала, а зуд в горле только усилился. Только простуды мне ещё не хватало, вскользь пронеслось в голове. Следом в груди больно кольнуло, от чего я привстал на локтях, тут же упав обратно. – Что за…? – моё самочувствие резко начало ухудшаться.
Горло сковало спазмом, от чего я не мог толком вздохнуть, чтоб протолкнуть в себя воздух. Начал хрипеть и задыхаться. В груди, в области сердца нещадно кололо, от чего хотелось разорвать себе грудь, чтобы выпустить боль наружу. Понимая, что ещё немного и я попросту задохнусь, я попытался закричать во всё горло, чтобы позвать дежурную медсестру. Но вместо крика из горла вырвался стон не громче самого тихого шёпота. Тогда я попытался подняться с кровати, чтоб на второй, здоровой ноге доскакать до коридора. Но только уселся на задницу, намереваясь свесить с кровати ноги, как меня неведомой силой вдавило обратно в кровать, совершенно меня обездвижив. Теперь я не мог пошевелить ни одним своим мускулом, лежа на спине, словно парализованный. Только и ощущая, что совсем не могу дышать, в тщетной попытке вздохнуть, ещё кое-как раскрывая свой рот.
Кричать, дёргаться и шевелиться мне что-то мешало. Уставившись вылезавшими из орбит в потолок глазами, я отчётливо осознал, что видимо это конец! Как прямо над моей койкой сам воздух начал вибрировать, собираясь в тугой не просвечивающийся комок. Который казалось можно было даже потрогать, если бы я только смог до него дотянуться. После чего он сам опустившись упал на меня, целиком окутав меня вместе с кроватью. Образовав вокруг сплошной вакуум, через который я перестал различать даже малейшие звуки. А он, словно впитавшись в меня, вдруг резко отринул обратно, вырывая из моего тела вместе с собою и частицу меня самого.
Последнее, что я смог после этого разглядеть, только на этот раз уже будто со стороны. Так это то, как на больничной койке по-прежнему лежит моё замершее, бездыханное тело. А то, что можно назвать сознанием, разумом или душой, поднимаясь всё выше над койкой, уносится прочь, увлекаемое вслед за собой тянущей меня неведомой силой.
То, что со мной произошло дальше, не заняло времени больше минуты, по крайней мере мне оно так показалось! Вот я только что лежу на больничной кровати, корчась от боли, пытаясь вдохнуть. И вот я уже кувыркаясь несусь в каком-то размытом потоке необычно-чёрного света, при этом совершенно ничего не касаясь и не чувствуя: ни звуков, что меня окружают, ни боли, ни даже страха, от того, что сейчас происходит.
Полёт мой закончился также неожиданно, как и начался! В глазах поплыло, будто бы от сильного головокружения, но голова моя всё это время оставалась ясной, и при этом ничего похожего на недомогание я не испытывал. И вот, застилавшая глаза пелена передо мной наконец-то рассеялась, и мир вокруг меня приобрёл довольно чёткие очертания.
Глава 2
Я стоял на холодном полу посреди огромного тёмного зала, рядом с какой-то плоской жаровней. В которой на толстой каменной подставке, освещая вокруг себя небольшой пятачок пространства горело яркое пламя.