-Драко, может стоит просто подумать об этом? -предположил мулат. -Что, если она действительно сможет помочь?
-Я так не думаю, Блейз. -отрезал Драко, скривив губы. Он опустил взгляд на свои пальцы, нервно переплетающиеся друг с другом, а затем расцепил их. А через пару секунд сжал кулаки, не в силах справляться с внутренним раздирающим напряжением.
-Я не прошу вас помогать нам, просто… хотя бы не мешайте нам. Мы будем заниматься этим, а вы шкафом и Дамблдором. -голос девушки стал тише и немного разочарованней. Она бы хотела, чтобы Драко поддержал ее. Но даже если он просто не будет им мешать – будет уже не плохо.
-Об этом она тоже знает? -презрительно спросил блондин.
-Нет, я не могу об этом ей рассказать. -опустила глаза девушка.
-Твоя подружка не простит тебе этого. -язвительный голос брата заставил Ресу почувствовать обиду.
-Скорее всего. Но я предупреждала ее, что будет много смертей. Она знает на что идет.
Драко фыркнул и встал с кровати. Он достал палочку, взмахнул ей и все вещи вновь аккуратно расположились в шкафу. Затем он молча покинул комнату, оставляя после себя какое-то послевкусие обиды, но все же с толикой надежды.
-Думаю, он не будет против. -сказал Блейз, смотря на закрытую дверь.
-Надеюсь. В любом случае это меня не остановит.
-Чтобы ты знала: я совсем не рад тому, что ты лезешь в это, но если понадоблюсь – я буду рядом. Если Грейнджер хоть как-то выдаст тебя – ее дружкам конец.
Забини был вполне серьезен, Реса видела это в его глазах. И она была благодарна тому, что он был более благосклонен, нежели Драко.
-Надеюсь, это последний секрет, который ты от меня скрывала. -мулат укоризненно посмотрел на девушку.
-Да. Прости, но так было нужно. -Реса кратко улыбнулась, чувствуя себя уставшей, после такого изматывающего вечера.
-Отдыхай. А я поговорю с ним. -Забини поцеловал девушку в лоб, поднялся с кровати и вышел из комнаты.
Малфой завалилась на кровать, обрабатывая в голове поведение брата. Она ожидала немного другой реакции, но в целом и эта мало чем отличалась. Он был зол, как она и предполагала и раздражен. Вполне ожидаемо. Но Реса думала, что Драко даже не станет ее слушать. Начнет кричать о том, что Грейнджер – грязнокровка и ей нельзя доверять, что она должна держаться от нее подальше. Но он смог выдержать рассказа до конца.
Оставалось надеяться, что он достаточно доверял сестре, чтобы понять, что это не простая глупость и Грейнджер действительно можно доверять.
***
Теплые капли воды скатывались по напряженным мышцам тела, постепенно расслабляя их. Но вот разум Драко никак не хотел успокаиваться. Он сам не понимал какая эмоция преобладала в нем больше всего на данный момент. За несколько минут все внутри него успело перевернуться на сто восемьдесят градусов.
Драко не хотел верить словам сестры. Не хотел впускать их в свою голову и сознание. Особенно тогда, когда он смог спрятать свои воспоминания на самую дальнюю полочку. Но все внутри него, кажется, сопротивлялось и не позволяло переключиться на другие мысли. Драко помнит все хорошо, даже слишком хорошо. Так, словно это произошло вчера. И он не может остановить себя, когда тот первый раз, когда он заметил ее всплывает в голове. Когда это воспоминание раскрывается перед ним в самых ярких красках.
Уже почти никто из учеников не обращает внимания на танцующих Крама и Грейнджер. Даже большинство слизеринцев. Даже Реса спокойно продолжала танцевать с Блейзом, лишь изредка реагируя на шутки в сторону гриффиндорки. Только Драко не мог унять недоумение и раздражение в своей голове.
Он не понимал своей злости. Он видел ее каждый чертов день на протяжении трех с половиной лет. Она была самым раздражающим человеком на всей планете. Но сегодня он впервые заметил ее. Не так, как замечал раньше. Он бы всегда смог заметить ее в толпе, потому что она слишком отличалась от всех. Сегодня же это было по-особенному. Сегодня он впервые подумал о том, что может она выглядит лучше летом, в маггловском мире, когда не носит эту скучную школьную форму и веселится каждый день, а солнечные лучи танцуют на ее коже. Когда ее волосы не торчат в разные стороны, а мешковатые кофты не скрывают ее хрупкие плечи. Когда рядом с ней находится какой-то парень, который делает ей комплименты, а не унижает. Возможно, она действительно другая, когда ее не окружает постоянный негатив.
С каждой минутой размышлений он становился еще более агрессивным. Он отлично скрыл свое удивление и даже какую-ту странную злость, когда впервые увидел ее вошедшую с Крамом. Тем более, что Реса очень кстати отвлекла его разговором о Дурмстранге. А что, если бы он все-таки учился там? Мог бы он стоять на его месте?
Эта мысль заставила Драко встряхнуть головой. Нет, этого совершенно точно не могло случиться. Это же была Золотая девочка.
В этот вечер Драко казалось, что он узнал какую-то новую Гермиону Грейнджер.
И сегодня Драко казалось, что он узнал какую-то новую сторону Грейнджер. Он не мог поверить в это.
Тогда, после Святочного бала Драко не мог отделаться от глупых навязчивых мыслей. Он не мог забыть ее. Он был ужасно раздражен и взбешен таким положением дел и старался отвлекать себя каждый раз, когда думал о ней. Но он не переставал думать о том, что Грейнджер была единственной девчонкой, посмевшей поднять на него руку, единственной, кто постоянно давала ему отпор, не смотря на все унижения и постоянно привлекала его внимание больше, чем кто-либо другой. Была ужасной, отвратительной зубрилой, которая подскакивала с места, лишь бы ее заметил профессор и разрешил ответить. И единственная, кого он заметил на Святочном балу. Она раздражала каждую клеточку его тела. И это стало мукой – наблюдать за ней. Видеть, как она перестает быть именно той Грейнджер, что раздражает его, потому что все реже вступает с ними в ссору, чаще проводит время с Крамом и всегда выглядит такой счастливой. Меньше обращает на него внимание. Драко раздражало, что он не перестает видеть ее во снах, такую идеальную на балу и танцующую с ним, что он еще меньше думает о Пэнси.
После четвертого курса, конечно, все изменилось. Драко многое понял и, самое главное, осознал, что эти мысли нужно зарыть глубоко в себе. Нужно перестать думать о ней иначе он подвергнет себя опасности. Это было ошибкой. Он не может отходить от семейной цели. И он действительно справляется с этим. Он научился пресекать любые мысли о ней. Научился глушить в себе это пламя, которое теперь, после первой ночи с Пэнси, вспыхивало внутри него каждый раз, когда Грейнджер вступала в перепалку и смотрела на него вот этим своим особым взглядом, который предназначался только ему, потому что никто не раздражал ее больше. Или когда она читала что-то очень интересное и закусывала губу от нервов. Он научился не замечать это, игнорировать. Он выдрессировал себя не думать о ней, все еще не понимая почему она вообще смогла так глубоко врезаться в его сознание.
Когда же Блейз с Ресой начали встречаться он почувствовал себя пустым. Ему казалось, что он остался один. Даже в его голове больше не осталось никаких лишних мыслей, потому что теперь на их место пришло самобичивание. Он чувствовал себя одиноким и его сознание пожирали лишь различные мысли о саморазрушении и забвении. Он заполнял пустоту в груди другими девушками и иногда ему даже удавалось почувствовать себя чуточку значимым, когда Пэнси застукивала его и поднимала истерику. Она была единственной, которую волновало, что он спит с другими. В такие минуты он чувствовал себя нужным. Но это всегда была Пэнси. А она никогда не давала ему то, что ему действительно было необходимо. Он и сам не знал, что это. Драко знал лишь то, что стоило ему оставаться наедине с собой слишком долго, как его начинали одолевать навязчивые мысли. Еще более ужасающая темная пустота и холод взращивались в его груди на протяжении пятого курса и летом перед шестым.
Но главное, что он смог тогда запрятать свою необъяснимую тягу к Грейнджер так далеко, что и сам поверил в то, что этого не было. А благодаря окклюменции он смог заставить себя подавить все эти эмоции.
